Вторым ударом колокола был приход к власти в Германии национал–социалистов. Они изолировали страну, поощрили национальную экзальтацию, сплотили коллективную волю и предложили в качестве национальной идеологии худший вариант социал–дарвинизма: сильные выживают, слабые погибают. Нацисты исказили психологию страны «гневом за предательство» 1918 г., посеяли в умах молодого поколения веру в безусловное превосходство германской расы, объявили исторической миссией народа необходимость взять реванш за поражение в Первой мировой войне. (А на самом деле это был призыв к самоубийству Запада.)
Третий удар колокола истории прозвучал, когда окружающие Германию народы в бессилии, слепом эгоизме, страхе, гонимые страшной памятью о прежней мировой катастрофе и надеждой умиротворить агрессора, пошли на уступки, равные капитуляции перед ним. Этим они укрепили национал–социализм и подорвали союз Запада и Востока как единственный противовес агрессивным устремлениям немцев. Польша, Англия, Бельгия, Франция, СССР в 1934–1939 гг. в той или иной степени предпочли компромисс с агрессором силовому противостоянию и обрекли себя на военное испытание в худших условиях.
Цивилизационные и социальные различия главных европейских государств — Советского Союза, Британии и Франции — встали на пути формирования новой Entente cordiale, направленной на самооборону европейских жертв германского динамизма, тевтонской ярости, принявшей в Третьем рейхе Гитлера причудливые и страшные черты. Войны могло не быть, но для этого западным народам нужно было отказаться от итогов Первой мировой войны и согласиться на ту или иную степень зависимости от германского рейха. Дольше всех иллюзию ограниченности германских притязаний питали Лондон и Париж, трепетавшие перед опасностью повторить недавний разрушительный опыт, что и сказалось в Мюнхенском соглашении 1938 г., начавшем процесс ревизии послевоенных границ.
Ведущий американский историк Г. Вайнберг исходит из того, что «какими бы ни были конфликтующие между собой амбиции и идеологии мировых держав в 1920‑е и 1930‑е годы, будет справедливым утверждать, что, за единственным исключением Германии, ни одна европейская нация не считала еще одну мировую войну приемлемым ответом на всевозможные стоявшие перед ними проблемы. Без германской инициативы еще одно мировое кровопролитие было немыслимо для всех стран, оно немыслимо для историка»[126].
Япония никогда бы не превратила свою войну с Китаем, ведущуюся с 1937 г., в более широкий конфликт, если бы не феноменальные победы Германии в 1940 г., позволявшие Токио надеяться на создание огромной азиатской империи. Нападения Германии на СССР и Японии на США превратили европейский конфликт в мировую войну. Главным полем разрешения второго мирового конфликта был советско–германский фронт. Именно здесь решилась судьба мировой войны.
Представьте себе поражение СССР в 1941 г., смыкание Германии с Японией, превращение Евразии в контролируемую «осью» Берлин — Рим-Токио мировую крепость. Внутри этой крепости, где часть индийцев восстает против англичан, где Турция и арабский мир присоединяются в «оси», где живут более двух третей мирового населения и размещено 70 процентов индустриальных мощностей мира, германская и японская зоны влияния наверняка сумели бы внушительно противопоставить себя Соединенным Штатам, имевшим в начале конфликта армию меньше бельгийской. Гейзенберг создает ядерное оружие; нефть Персидского залива, в руках далеких от англосаксонских; в Пенемюнде Вернер фон Браун завершает создание того, что позже будет названо межконтинентальными баллистическими ракетами; в Пилау и Бременсхафене завершаются работы над самыми совершенными в мире подводными лодками «шноркель» — лучшими в мире — они изолируют военно–морской флот США, даже в случае его самого широкого развития; авиационная промышленность Германии создает реактивную авиацию, способную (бомбардировочный вариант, на котором настаивал Гитлер) наносить удары и по «нереактивной» Британии, и по далеким Соединенным Штатам. Разве фантастическими видятся планы мирового господства страны, имеющей — единственной в мире — такой набор военного могущества: ядерное оружие, МБР, сверхзвуковая стратегическая авиация, лучшие в мире (до 1955 г.) подводные лодки? Не говоря уже о традиционно самом эффективном — наземном компоненте вермахта с его «Тиграми», «Пантерами» и «Фердинандами», поддерживаемыми с воздуха штурмовиками «Юнкерс‑88».
126
Weinberg G. A World at Arms. A Global History of Wbrld W& r II. Cambridge, 1994, p. XIV.