Элли бросила телефон на сиденье. Самое время подыскать свободное место для парковки. Прямо у нужного ей дома призывно зияло пустое место под знаком «Стоянка строго запрещена».
В доме престарелых ее отшили сразу на проходной.
Ей сообщили, что господин Паульссен уже спит. Он плохо себя чувствует. В пансионе как раз начался ночной отдых. И санитаров с дневной смены уже не было на работе.
В этом заведении, казалось, жизнь прекращалась сразу после семи часов, в столовой не горел свет, из комнат доносилась приглушенная какофония канала «ZDF History» и передачи «Музыкальное подворье»[40]. Под вой падающих бомб и переливы аккордеона Элли решила стратегически отступить, вздохнув с облегчением от того, что сегодня ей не придется ходить по этим коридорам. Завтра с утра будет намного легче. У Элли образовалось неожиданное окно – свободное время. Но было еще одно дело, которое можно уладить и в темноте. Если секретарша не пришлет архивные документы, с этим справится другой человек из конторы.
Она развернула машину в сторону района Паркштадт. Неожиданно из-за поворота перед лобовым стеклом вынырнули башни-близнецы «Хайлайт Тауэрс», украшенные голубыми габаритными огнями, словно забытая рождественская декорация. Вехтер вроде бы ходил туда вчера? Казалось, эти башни притягивали их в свою орбиту, словно обладали собственной гравитацией. Но не они были целью Элли. Она припарковала машину перед разноцветным доходным домом, который словно пригнулся под сенью громадного офисного центра, и позвонила в дверь.
– Я знал, что вы снова придете, – произнес Алекс прокуренным голосом.
– Вы могли бы этого избежать, если бы передали мне все документы.
– С чего бы мне этого избегать? – Он попытался скрасить свои слова улыбкой, но не получилось.
– Потому что по улицам все еще бегает убийца.
– Это никак не связано с убийством. Проходите, и я объясню вам почему.
Алекс двинулся вперед по узкому коридору – ущелью между куртками и переполненными полками.
– Извините, – сказал он. – Я много работаю и слишком редко бываю дома, чтобы наводить порядок.
«Еще одного такого человека я хорошо знаю, – подумала Элли. – Почему подобные типы липнут ко мне волшебным образом?»
На кухне в блюдце тлела сигарета. Стол был завален школьными тетрадками, непрочитанными письмами и чашками, в которых еще оставался кофе. Алекс набросил шерстяное покрывало на диван, прикрыв прореху в обивке, и выключил ламповый телевизор. Видимо, кухня служила еще и жилой комнатой. Элли села за стол и вытянула ноги. Так хорошо сидеть в светлой комнате! В последние дни Элли бегала в темноте, словно пробираясь сквозь липкий ил.
Алекс оперся на кухонный гарнитур.
– Кофе?
Она взглянула на дегтеобразную массу в кофеварке и покачала головой:
– Нет, спасибо, я уже достаточно проснулась, чтобы видеть все вокруг. Вы не были на похоронах.
– Я не люблю кладбища.
– А по вашему виду и не скажешь.
– Вы думаете, я слоняюсь среди надгробий, пью красное вино, слушаю «The Sisters of Mercy»[41] и планирую самоубийство? – рассмеялся он. – Нет, если тебе больше четырнадцати лет и ты произвел на свет новых людей, это уже не приносит удовольствия. – Он взял чашку с холодным кофе, отпил и поморщился. – Но вы ведь сюда приехали не из-за похорон.
– Давайте вы мне расскажете, почему я приехала сюда. Хочу услышать это от вас.
Сидеть на кухне и слушать этот голос – перспектива довольно приятная. Намного лучше, чем гоняться за бодрым пенсионером по кладбищу.
Алекс присел на кухонную кушетку, выудил табак и бумагу из кисета.
– Мои комплименты вам за то, что докопались до этого. Никогда бы не подумал, что вы заметите одно-единственное дело.
– Вы нас недооцениваете.
Он взглянул на нее, прищурившись:
– Да. Это была ошибка.
– Почему вы утаили от меня документы? Они имеют какое-то отношение к вам?
Он покачал головой и положил свернутую папироску на стол, не прикуривая.
– Имеют, но не ко мне. И не к вашему делу. Одну секунду, я сейчас их принесу.
Он вернулся с папкой и протянул ее Элли. Она ее развернула: на корешке значилось «362/08». А внизу печатными буквами было написано: «Герольд / Герольд».
– Роза Беннингхофф попросила меня уничтожить эти документы. Они не должны попасть в чужие руки, это вызвало бы затруднения у клиентки. Роза говорила, что я единственный человек в конторе, кого она может попросить о таком одолжении. – Алекс устало опустил руки. – Я сделал ошибку, заглянув туда. А потом просто не мог выбросить это из головы. Нельзя, чтобы такое оказалось в макулатуре и было забыто.
40
«ZDF History» – немецкий телеканал, демонстрирующий исторические фильмы и передачи. «Музыкальное подворье» – популярная фольклорная передача австрийского радио и телевидения. (