Комиссар бежал по знакомой улице и вдруг остановился на перекрестке. Машин не было слышно, уличные фонари освещали пустые тротуары. Он даже еще не перестал дрожать от холода. Только в Мюнхене можно стоять посреди перекрестка и слушать, как снежинки падают на землю. Пока Вехтер стоит здесь, на перекрестке двух улиц, он не может свернуть не туда. Но где же они свернули не туда в этом деле? Вехтер чувствовал, что нужный перекресток они проехали много километров назад. Могли ли они предотвратить бесследное исчезновение Оливера? Лежала ли на них ответственность за это? Думать об этом сейчас было бессмысленно. Это мальчику никак не поможет. Если он вообще еще жив. Душа Оливера – словно бомба с тикающим часовым механизмом. Чем дольше мальчик не появлялся, тем прочнее становилась уверенность Вехтера в том, что дня через три они выловят его щуплое тело из запруды. Неожиданно взвыл мотор, нарушив тишину. Комиссар освободил дорогу, пора было возвращаться домой.
В парадном его встретил знакомый запах дома – запах половиц и старого коврового покрытия. И еще чего-то. Кто-то курил. Дым давно рассеялся, но перетлевшие горькие нотки еще висели в воздухе. Вехтер захлопнул за собой дверь, но она не хотела закрываться на замок. От холода замок подъездной двери снова показывал свой норов. Комиссар, выругавшись, попытался еще раз, а потом просто прикрыл дверь. Его глаза привыкли к сумеречному свету, тени оживали в полумраке: стопка местных газет под почтовым ящиком, черные очертания детской коляски. В темноте он поднялся по лестнице. Через окна проникало достаточно света от уличных фонарей, даже не нужно было нажимать выключатели, красные глазки которых присматривали за лестницей.
Вверху запах стал сильнее – совсем чужой. Добравшись до квартиры, Вехтер вставил ключ и распахнул дверь.
Он занес ногу и споткнулся обо что-то мягкое. На ощупь это напоминало кучу тряпья.
Но эта куча шевелилась.
За долю секунды он направил на нее свой «Хеклер и Кох»[46], а свободной рукой нажал на выключатель лампы. Его сознание сработало рефлекторно. Вехтер понял, кто смотрит на него под дулом пистолета. Комиссар покачал головой, не отводя оружие в сторону ни на миллиметр.
– Ты с ума сошел. Вставай, Оливер.
Снежинки вились перед Ханнесом. Казалось, они летели прямо ему в лицо, притягивались к нему. Он ехал в туннеле из ярких пятнышек. Капот глотал разделительные полосы быстрее, чем Ханнес успевал различить отдельные линии. Насколько далеко он мог видеть вперед – на двадцать, тридцать метров? Ему не следовало вести машину, он был опьянен усталостью. Спать. Поспать бы пару часов и немного поесть. Ханнес не мог вспомнить, когда ел в последний раз, не считая засохших пряников в комиссариате. Наверное, прошло уже много часов. Коллеги с ужасом смотрели на него, когда Ханнес уезжал.
Ему следовало оставаться на рабочем месте, замещать Вехтера, как он обычно делал. Позаботиться о Баптисте. Баптист, Баптист… Мозг Ханнеса бросил владельца на произвол судьбы и выплевывал лишь какие-то обрывки фраз. Спать.
Машина затряслась, лед проскрежетал по пассажирской двери. Черт. Он уже не в состоянии ехать по прямой, дверь со стороны пассажира задела снежную стену на обочине дороги. Ханнес вывернул руль влево, слишком сильно, слишком резко. «Лендровер» бросило из стороны в сторону. Он снова рванул руль – самое неудачное решение из всех, какие он мог сейчас принять. Шины взвизгнули, когда машина завиляла по обеим полосам дороги. Если бы сейчас навстречу двигался автомобиль, Ханнес уже был бы покойником. Он и был покойником. Именно так.
Все завертелось вокруг него, нет, это машина вертелась. Ханнеса швыряло, словно куклу. Снова лед заскрежетал по дверце, потом по заднему бамперу, и в его тело врезался ремень безопасности. Мотор заглох.
Наступила тишина.
И вдруг появился грохот, который становился все громче. Но причина была не в его болезни уха. Приближалось что-то реальное. На секунду стало светло как днем. Четыре фары залили его машину светом. От сигнала задрожало заднее стекло. Седельный тягач прогрохотал в нескольких сантиметрах от водительской двери.
Понадобилось несколько минут, чтобы Ханнес смог оторвать руки от руля. И снова тишина. Мотор не работал. На дороге никого. Даже ухо не беспокоило. Ханнес очень медленно отстегнул ремень безопасности. Машина стояла у правой обочины, вплотную к снежной стенке. Отлично припаркована. Лишь извилистые следы шин на дороге говорили о том, что Ханнес лишился одной из семи своих жизней. Следы уже почти замело, еще несколько минут – и их совсем не будет видно.
46
«Хеклер и Кох» – немецкая компания по производству стрелкового оружия, один из ведущих поставщиков армии и полиции Германии и других стран мира.