— И вас повесить завтра… Вместе с другими… На большом мангровом дереве! Сегодня его вам показать! Там много французов!
При этой угрозе Фрикет стало не по себе, однако она воскликнула:
— Вы хотите меня повесить? Ну, это мы еще посмотрим! А ты, Барка, ты им доставишь такую радость?
Алжирец с досадой поднял связанные руки и фыркнул, как разъяренный тигр.
— Ой, как я могла забыть! Когда все уйдут, я перережу веревки, и мы лучше умрем, чем дадим себя повесить, правда, Барка?
— Конечно, госпожа. Карош умирать в бою, плохо на веревке!
ГЛАВА 10
Древо мертвых. — Страшное зрелище. — Напрасные ухищрения. — Барка ест в последний раз. — Фрикет помышляет о самоубийстве. — Воспоминание о Грибуйе. — Спасительная идея. — Немного химии. — Удивительное явление. — Они светятся! — Бегство.
Несмотря на все волнения, Фрикет и Барке сильно хотелось есть. Так как пленники должны были хорошо выглядеть, чтобы разбойники смогли получить побольше удовольствия от их казни, им вскоре принесли еду — огромное блюдо вареного риса с курицей, похожее на любимый арабами кускус.
Наши герои плотно пообедали, а затем стали обсуждать варианты побега, который казался невозможным, ведь их зорко стерегли. Однако девушка и ее денщик относились к тому типу людей, которые благодаря своей находчивости и энергии никогда не сдаются и не теряются в самых безнадежных ситуациях.
Время шло, их смертный час неумолимо приближался, а они все еще не могли ничего придумать. Надеяться только на силу было глупо — их сразу убили бы при малейшем сопротивлении. Нет, добиться успеха можно было лишь хитростью. Но как? Как обмануть этих полудикарей, достаточно все же цивилизованных, чтобы не поддаться на примитивные уловки европейцев?
Около полудня, когда солнце палило уже нещадно, за пленниками пришли. Их вывели из хижины, около которой собралось не меньше полусотни негров при полном вооружении. Они, казалось, ничуть не удивились тому, что Барка оказался развязанным, и не стали утруждать себя еще раз. Ему все равно ведь не убежать!
Во главе почетного эскорта находилось с полдюжины музыкантов. Из своих варварских инструментов они извлекали ужасные звуки, совершенно невыносимые для слуха цивилизованного человека.
— Да, траурный марш могли бы выбрать и получше, — с иронией заметила Фрикет.
Барка свирепо оглядел разбойников и проворчал сквозь зубы:
— Если бы моя иметь хоть взвод солдат из моего прежнего полка! С винтовками Лебеля! Моя расправляться с негодяями! Трррр!
Пленников куда-то повели. Друзья шли в середине процессии, окруженные со всех сторон кричащей и жестикулирующей толпой. Перейдя через два небольших ручья, они оказались в узком ущелье, зажатом между темными скалами, выступавшими из красно-желтой земли, которую на Мадагаскаре можно увидеть на каждом шагу. Наконец перед ними открылась долина; посреди нее росло полузасохшее дерево-великан с уродливым толстым стволом. Взглянув на его огромные ветки, Фрикет побелела как полотно и чуть не потеряла сознание… Страшная картина потрясла ее: на дереве сидели бок о бок тысячи отяжелевших после сытной еды отвратительных черных стервятников[114]. Их головы, лишенные перьев, неподвижно торчали на тонких шеях. Увидев приближающийся кортеж, птицы заволновались, задвигались, захлопали крыльями; вновь предвкушая добычу, они готовились разорвать ее на мелкие кусочки.
Разбойники подняли невообразимый шум, они злобно смеялись и кричали, а переводчик, ухмыляясь, проговорил:
— Там — дерево бога. Паписты пойдут туда и потом на небо…
Да, зрелище было действительно ужасное: на искривленных сучьях болталось около полусотни трупов, подвешенных за шею пальмовыми веревками. Все они были во французской форме — колониальных войск или метрополии: пехотинцы, легионеры, сенегальские стрелки. Одни, по-видимому, умерли уже давно и превратились в настоящие скелеты. От них остались лишь голые кости, которые торчали из мундиров, разорванных в клочья когтями хищных птиц; солдатские каски были надеты на черепа с пустыми глазницами. На других, убитых совсем недавно, еще виднелись остатки кровавой плоти.
От этого жуткого скопища мертвецов исходил невыносимый трупный запах. Фрикет едва смогла подавить внезапную тошноту, затем ее охватило чувство гнева и жалости. В первый раз в ее душе не нашлось места состраданию: ей захотелось жестоко отомстить злодеям. Она вспомнила слова Барки и сказала себе: «Да, я тоже не отказалась бы от взвода солдат и с удовольствием посмотрела бы, как они перестреляли бы этих бандитов… Я и сама всадила бы пулю в чью-нибудь физиономию!..»
114
Стервятники — здесь: род птиц семейства грифовых, размером с курицу, питаются падалью.