Голубые вспышки на берегу, как искры от короткого замыкания: еще один трамвай. Бриз продолжал шуметь над водой. Гудели сигналы автомобилей, груз с грохотом падал в трюм сухогруза. Затем наступила тишина.
«Где, черт возьми, они достали торпеды?» — спросил я.
«Другие подлодки — лодки, возвращающиеся на базу с полным боекомплектом. То же относится и к топливу. «Везер» сохраняет все излишки до тех пор, пока они снова не понадобятся».
«Как эта система работала до сих пор? Я понимаю, что мы не первые здесь».
«Абсолютно верно», — ответил он. «Три лодки пополняли припасы здесь до этого. Две из них пропали».
«Где?»
«Если точно, то трудно сказать. Все, что мне известно, это что здесь может быть британский эсминец, крейсирующий туда-сюда у южного входа в бухту. Я не представляю такое каперство — это как будто из фильма про шпионов».
Снова послышались песни, на этот раз изнутри U-A. Кто-то приспособил непристойные слова к мелодии «Интернационала».
Я увидел, что Старик ухмыляется в неясном свете отдаленных дуговых ламп. Он некоторое время слушал, а потом продолжил.
«Безопасность здесь недостаточная. Вся эта операция просто рискованна».
На меня вдруг неожиданно нахлынуло жгучее чувство осмысления. Коробочка испанских спичек на столе в салоне была мне знакома.
«Местные спички», — произнес я. «Я их раньше видел».
Казалось, Старик не слушал меня. Я попытался снова. «Эти спички на столе в салоне — я видел такие же».
«Правда? И где же?» — пожал он плечами.
«В Ла Бауль, на столе в Café Royal. Номер Первый из команды Мертенса вертел их в руках. Мне особенно запомнилась этикетка».
«Так значит, Мертенс был здесь раньше нас — это интересно».
«Коробка спичек исчезла. Никто не признался».
«Интересно», — повторил он.
«Это еще не все», — произнес я, и остановился.
«Ну?»
«Да так, ничего». Этого было достаточно, чтобы он был обеспокоен тем, что возможно функция «Везера» отнюдь не была таким уж секретом, как наши боссы воображали. Коробки спичек… Быть может, все это в действительности не было столь уж важно, и все-таки, местные испанские спички во Франции…
Мои мысли вдруг вернулись к гардемарину. Я надеялся, что Ульманн не сделает какой-нибудь глупости, и решил его разыскать. Сославшись на зов природы, я направился на лодку и спустился в нее через люк боевой рубки.
Я наткнулся на Ульманна, как только дошел до центрального поста. Он помогал укладывать свежие буханки. Сетки, которые висели снаружи рубки гидроакустика, когда мы покидали Сен-Назер, снова были набиты до отказа.
От неожиданности я оступился. Я не знал, с чего начать.
«Ну, Ульманн, — сказал я, «дела обернулись неважно».
Ясное дело, мой талант утешения был нулевым. Ульманн выглядел абсолютно несчастным. Наверняка он горестно размышлял долгие дни об увеличивающемся расстоянии между ним и Ла Бауль. Мне захотелось взять его за плечи и потрясти так, чтобы у него зубы застучали. Вместо этого я уставился в палубу и пробормотал: «Такие вещи случаются, ты знаешь — тут уж как судьба распорядится». Он засопел. У меня было ужасное предчувствие, что он сломается и заплачет. На помощь мне пришла изобретательность. «Знаешь, что я тебе скажу? Дай-ка свое письмо! Нет, лучше вот что — напиши ей другое. Просто совсем немного, и чтобы оно было оптимистичным — ты знаешь, что я имею в виду. Я встречусь с тобой здесь через десять минут, хорошо?»
Капитан «Везера», похоже, был симпатичным человеком…
Старик все еще стоял в размышлениях, облокотившись на леера. Я присоединился к нему без единого слова. Вскоре возле нас появилась грузная фигура. Это был наш хозяин. Старик пошаркал ботинками и произнес: «Никогда не бывал раньше в Испании — да и этот раз не в счет…»
Я думал об Ульманне. Отвлеченно я заметил, что огни города стали странно дрожать, как если бы воздух между нами и берегом колыхался от жары.
Капитан «Везера» не был бойким на язык. Он разговаривал приятным размеренным тоном, его глубокий голос выказывал следы северогерманских интонаций.
«У нас руль Флеттнера, знаете ли, — сконструирован человеком, который построил роторное судно. Идея ротора в качестве судового движителя не была успешной, а вот руль был. Мы можем поворачиваться, как на острии булавки. Это большое преимущество в переполненной гавани».
Вот чудак, подумал я, — выбрал этот момент, чтобы прочитать нам лекцию о своем рулевом устройстве.
Неясный грохочущий звук обеспокоил Старика. Ветер становился заметно свежее.
Наш хозяин осведомился, не желает ли Старик помыться.
«Спасибо, пожалуй, не надо».
Подошел стюард и сообщил нам, что в салоне накрыт стол.
«В таком случае», — произнес Старик, «воспользуемся предоставленной возможностью». Он направился следом за коллегой капитаном.
Я глянул на свои часы: 02:30. Пора улизнуть и найти гардемарина. Он сунул мне письмо в руку как вор-карманник, передающий нечто своему сообщнику.
Тем временем Номер Первый и Стармех сменили Номера Второго и второго механика. Похоже, что раньше 05:00 мы не уйдем. Несмотря на страстное желание растянуться на койке и заснуть, я вынужден был вернуться в салон.
Штатские теперь перешли в общительное компанейское настроение. Старик был вынужден улыбаться и стойко переносить, когда более высокий из них двоих хлопал его по спине и цветисто прощался с ним.
«Фюрер будет гордиться вами, Командир. Удачи вам и хорошей охоты!»
Я чуть не провалился сквозь палубу от смущения.
Время шло. К счастью, нам не нужно было снова карабкаться по штормтрапу. Задержав капитана «Везера», когда он вел нас вниз по внутреннему трапу, я ухитрился отделить его от остальных, приотставших позади нас. Не нужно было говорить много слов. С небольшим колебанием он взял письмо и пообещал отправить его.
Между нашим мостиком и нижней палубой была установлена сходня. Снова на борту лодки! Что-то вроде чувства привязанности всколыхнулось внутри меня. Я положил обе ладони на сырой металл обноса мостика. Едва заметно он начал дрожать: запустили наши электромоторы.
Командир быстро уводил нас. Машущие руками фигуры на «Везере» вскоре потерялись из вида.
Левый бортовой огонь каботажного судна появился неожиданно и совсем близко. Командир потребовал сигнальный фонарь. Я подивился — что было у него на уме.
Он взял фонарь и просигналил: «Как название судна?» Фонарь на каботажнике начал мигать.
«С-а-н-т-а-К-р-у-з-Б-у-э-н-в-и-а-ж», — прочел Командир по буквам. Затем он просигналил: «G-r-a-c-i-a-s».[38]
«Вот что значит — знать языки», — вздохнул он. «Они уже увидели нас — должны были увидеть. Возможно, они подумают, что мы подлодка благовоспитанных англичан, или что-то вроде того. Неплохо сработано, а?»
Мы шли курсом один-семь-ноль. Почти точно на юг.
Вливание в лодку крови в Виго подняло команде настроение, если судить по разговорам старшин.
«Все это прекрасно, но они могли бы организовать нам девиц».
«Мог бы мне и не говорить этого — уж я бы быстренько управился. Говорят, что испанские девки — горячие!»
«Ты чего ухмыляешься?»
«А я как раз думаю — что было бы, если бы мы пришвартовались не к тому судну».
«Они были чертовски польщены, когда мы наносили им визит. Старик в этом свитере — никогда такого не видал…»
Тревога, охватившая лодку после получения радиограммы с приказом следовать в сторону Гибралтара и заставившая было притихнуть старшин, исчезла. Было такое впечатление, что они всегда жаждали похода на Средиземное море — для разнообразия.