В носовом отсеке похоже был в самом разгаре обеденный концерт. Приглушенное пение проникало через дверь в переборке возносилось до крещендо, когда дверь открывалась.
«Арабская неделя», — прокомментировал Командир. «Наверное это потому, что мы направляемся на юг».
Бокштигель разбудил меня посреди ночи.
«На левом траверзе Лиссабон, лейтенант».
Я скользнул в свои физкультурные тапочки и поднялся наверх лишь в рубашке и брюках. Моим глазам потребовалось время, чтоб привыкнуть к темноте. Командир был на мостике.
«Вон там».
Я ничего не разглядел на траверзе, кроме слабого мерцания над горизонтом.
«Лиссабон», — снова послышался голос Командира.
U-A очень медленно качалась с борта на борт. Двигатели, работавшие на двух третьих максимальных оборотов, издавали монотонный и настойчивый гул.
Я стоял на деревянном настиле мягко качающегося мостика, положив руки на влажное и вибрирующее железо обноса, уставившись на восток. Бледное зарево едва видимо отделяло море от неба.
Я непроизвольно сглотнул. По какой-то причине пятно света слово «Лиссабон» чуть не заставили меня всхлипнуть.
Вернувшись в свою койку, я стал слушать болтовню сменившихся с вахты старшин. «Лиссабон — это ведь довольно большой город». — «Почему же тогда нет затемнения?» — «Они же нейтральны, идиот!» — «Никаких налетов, сирен, бомб, карточной системы — это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой». — «Я едва могу припомнить, как выглядел Берлин до войны. Все эти цветастые вывески, загорающиеся светом и гаснущие — о Боже!»
Уже наполовину заснув, я услышал сквозь занавеску спорящие голоса.
«Ну конечно же, это нам зачтется как два похода — это ведь разумно. Мы пополнили запасы, в конце концов. Франция или Испания — какая разница?»
«Два похода? Это было бы удачей!»
Айзенберг с рычанием повернулся на живот. «Лучше помолчи. Мы ведь в ВМФ, ты это помнишь? Они могут сделать с нами, что хотят».
Поскольку было похоже на то, что у Командира есть немного свободного времени после завтрака, я спровоцировал его на лекцию.
«Это сильное течение в проливе, господин Командир — я не совсем понимаю. Откуда берется вся эта вода?»
Мне пришлось набраться терпения. Старик был не из тех, кто заводится с полуоборота. Он начал с поглаживания своей брови, наклонив голову набок. Я мог наблюдать, как он медленно разводит пары.
«М-м-м, да — ну… Условия в Средиземном море несколько необычны».
Он сделал паузу для обязательного вопросительного взгляда, прежде чем продолжил ковылять в своем объяснении.
«Есть два течения, как вы знаете. Одно течет наружу — это глубинное течение — а другое течет в Средиземное море. Так бывает. Относительно незначительное количество осадков в Средиземноморье и при этом очень много солнца. Следствием этого существенное количество воды испаряется. Поскольку соль не испаряется, содержание соли в воде возрастает, а чем больше соли, тем больше плотность воды. Это достаточно логично, не так ли?»
«Поскольку это происходит, господин Командир, да».
Он полностью остановился и пососал свою незажженную трубку, как если бы вся проблема была растолкована мне. Он больше не вымолвил ни одного слова, пока я не сделал движение, чтобы подняться.
«Рассол тонет и образует слой у дна Средиземного моря. Его склонность погружаться еще глубже приводит к тому, что он вытекает через пролив в Атлантику, где он стабилизируется на глубине примерно в тысячу метров — глубина, на которой он встречается с водой той же плотности. Компенсация происходит наверху. Менее соленая вода втекает из Атлантики, чтобы заместить объем, потерянный вследствие выпаривания».
«… и вытекающую с нижним течением воду».
«Точно так».
«И мы собираемся воспользоваться преимуществом этого оригинального явления — проехать верхом на поверхностном течении?»
«Если только у вас нет лучшей идеи…»
Командир приказал мне присоединиться к вахте на мостике в качестве дополнительного впередсмотрящего.
Через полчаса наблюдающий за кормовым правым сектором выкрикнул: «Самолет на пеленге семь-ноль!»
Второй помощник резко повернулся и уставился в небо.
Я был уже у люка. Когда я проскользнул вниз по трапу, то услышал объявленную тревогу и звон колокола громкого боя. Стармех проскочил через люк носовой переборки центрального поста, как пробка из бутылки.
Голос второго помощника донесся сверху: «Срочное погружение! Открыть все заслонки затопления!»
Заслонки были открыты и красно-белые маховики повернуты. Медленно, как будто зависнув в патоке, стрелка глубиномера начала поворачиваться.
«Всем в нос!» — приказал Стармех. Команда устремилась через центральный пост, скорее падая, чем передвигаясь бегом.
Командир оперся на штурманский стол. Я мог видеть лишь его круглую спину. Он засунул одну руку глубоко в карман брюк и помахивал другой, будто вымотанный дирижер. «Ничего», — сказал он. «Мы пока останемся на глубине. Пятьдесят метров, Стармех». И обратившись к второму помощнику: «Хорошо сработали, вторая вахта».
Он повернулся ко мне. «Это впечатляющее начало. Мы не уложимся в срок при таких темпах».
У штурманского стола как раз нашлось местечко для меня. Я стал рассматривать карту пролива. Британская цитадель выступала от Испании как заусеница. В Гибралтаре была единственная верфь для кораблей по эту сторону от Мальты и она была единственной, доступной для транспортов, поврежденных в конвоях. Оборона британцев должна была быть весьма внушительной.
Геркулесовы столбы: на севере Скала Гибралтар, на юге, на побережье Испанского Марокко, Джебель Мусса возле Сеуты. Ширина пролива — лишь восемь миль в самом узком месте. Нам возможно было бы лучше проскользнуть вдоль южного берега — прижавшись к дальней стене, так сказать.
Но было ли это такой уж хорошей идеей? Британцы наверняка будут зорко следить и за дальним берегом, прекрасно понимая, что никакая немецкая подлодка не будет прижиматься к мысу Европа[39], если его можно избежать. У Командира, конечно же, должен быть план. Мне очень хотелось бы знать, какой путь он предполагал выбрать.
Второй помощник материализовался рядом со мной и склонился над штурманским столом.
«Гибралтар, восхитительное место климатического рандеву, где нежная красота Средиземноморья встречается с грубой энергией Атлантики…»
Я уставился на него.
«Так говорится в туристских проспектах, как бы там ни было на самом деле», — сказал он, поигрывая штурманским циркулем-измерителем. «Ширина восемь миль — пространства достаточно».
«Глубина?» — спросил я
«980 метров максимум», — ответил он. «Более чем достаточно».
К нам присоединился Стармех.
«Мы однажды атаковали Гибралтарский конвой. Нас была целая стая. Уцелевшие должны были быть счастливы, когда увидели Скалу[40]. У них было в начале двадцать судов — и лишь восемь осталось после нашей атаки. Это было в этом районе, только немного западнее».
Названия маяков на карте были экзотическими. Один из них назывался Зем-Зем. И еще был мыс Сен-Винсент. Я попытался вспомнить, что я знаю об участии Нельсона в битве.
Мы всплыли через час. Старший помощник лишь только заступил на вахту, как сигнал тревоги прозвучала во второй раз.
«Выскочил из облаков, господин Командир, довольно высоко», — тяжело дышал Цайтлер. «Я не смог определить тип».
«Они должно быть охотятся за нами», — сказал Командир. «Нам лучше оставаться на глубине».