— Ко мне, сучки похотливые! Мало вам значит? Сейчас вы своего мужа познаете сполна! Ближе, ближе! На колени и сосать…!
Я блаженно вытянулся во весь рост на роскошной и такой родной, а самое главное, своей кровати, и прислушался к удовлетворенному организму. Зверь был доволен, он был счастлив. И, самое главное, никаких сожалений. Все было так как надо. Хотя в капсуле надо бы полежать, на привык я к таким нагрузкам. Девчонок, после того как отодрал их во все дыры, да не по разу, трахал я их до тех пор, пока они не потеряли сознание. А потом лично, на руках отнес их в медицинские капсулы. Но больше всего я удивился, что в своих предположениях оказался прав. Им это понравилось, именно такой вот половой агрессии они от меня и ждали. Для них это было нормальным поведением мужика. Более того. До сего момента они даже начали сомневаться во мне и моей мужественности. Пока я игрался в благородство и томную нежность, ин всего-то надо было, чтобы их как следует отодрали. Парадоксальные существа эти женщины. От нормальных мужиков бегут, а стоит пресануть как следует, и готовы ради тебя на все. Никогда этого не понимал, но пользовался. Как там в песне одной из малоизвестных групп, очень грубо, но верно пелось:
За дверью послышался шум, и вошли мои лапочки. Все как положено, глазки в пол, в руках подносы с едой и травяным отваром с паучьим порошком, все как я люблю. А дальше все было как в сказке. Я полулежа сидел в постели, а три красивые девушки гладили меня и кормили завтраком. Четвертая, Дана, в это время старательно избавляла меня от утреннего стояка. Идиллия. Я готов был биться в экстазе. И все бы хорошо, но вот только вскоре я понял, что опять перестарался. Воспитательные меры были слишком эффективны. Когда я, зевая и почесывая причинное место вышел из жилого блока, то узрел стоящую ровным строем в четыре ряда, свою женскую сотню. Одеты они все были в броню Джоре, я специально на этом настаивал, когда отряд только формировался, все же девочек мне было жалко. Все они смотрели на меня с со странным, почему-то казавшимся похотливым, огнем в глазах! А во главе строя стояла Дана, которая громко выкрикнула:
— Отдельный специальный диверсионный отряд «Темные Фурии», приветствует Повелителя!
Пока я, открыв рот, смотрел на это зрелище, сзади подошла Сан Жу, и тихонько начала объяснять мне весь расклад, от которого мне все больше и больше хотелось сделать такой универсальный жест, и который называется «рука-лицо»:
— Любимый, Дана их очень тщательно отбирала, а потом тщательно и жестко дрессировала! Девчонки все как на подбор, поэтому первое время парни вокруг них так и вились, но получили жесткий отлуп. Они даже прозвали это отряд — «Черные Суки». Но это все потому, что они ваши суки, господин! Все девочки мечтают подарить вам свою девственность, и верно служить до самой смерти! — скромно потупив глазки, прошептала последнюю фразу Сан Жу.
Она знала как я к этому отношусь. Поэтому и так стеснительно мне об этом рассказывала. Но ныне я был совсем другим. Если уж сказал, что принимаю свою натуру, значит принимаю. Поэтому только ласково погладил девушку по щеке, а потом пошел осматривать строй. И увиденное мне понравилось. Девочки действительно были как на подбор. Красивые, фигуристые, с большими чистыми глазами. Все как я люблю. Я прошёлся перед ними, глядя каждой в глаза. И было в них что-то такое, короче действительно стервы и те еще сучки, но мои сучки. Я подошел к Дане и сказал:
— Ты молодец, я доволен!
— Господин велик, жизнь на благо господина! — хитро улыбнулась Дана.
— Очередность тогда сама распишешь, но не чаще чем раз в три дня! — мне себя стало, с непривычки, немного даже жалко.
— Повинуюсь, господин!
Я посмотрел на горящие глаза моей, да-да, именно моей, девчачьей сотни, вздохнул, развернулся и пошел обживать медицинскую капсулу. И плевать мне на всякие подозрения. Да у меня есть свои секреты, которые могут списать на секретные техники. Но в этом месте, руки у них коротки. По крайней мере открыто, на участника чемпионата никто нападать не будет. А у меня все выходит на финишную прямую, надо быть готовым к самым тяжелым ситуация и зверским, по своим напряженности и жестокости боям. Но самым жестоким испытанием, в данной ситуации, была обычная человеческая подлость. Хотя в данном мире и слова такого не было. Каждый, блин, сам за себя, ничего личного, только бизнес. И это в очередной раз мне напомнило, за что я, собственно, борюсь, и почему я хочу увести свих детей из Конфренко.