«Эх, точно придется историю зубрить!» — только и раскаялся Кит, мучительно вспоминая, что случилось «тут, неподалеку» в девятьсот пятом году… это же всего десять лет назад! Вроде тоже какая-то революция, только неудачная…
— А это что за шум? — Лев Константинович отпустил край занавеси и указал пальцем вверх.
Все прислушались. И правда, гудело наверху… «Вроде вертолет», — прикинул Кит… и удивился.
Какой в девятьсот пятнадцатом году вертолет?! Откуда?!
— Так то ж чертова мельница и есть, вашесходительство! — странно воодушевился Бубенцов. — Летающая. Та, что молыньей в столб ударила. Аж провода затрещали… Думали, как бы дом не загорелся.
— Паникеры, ядрена вошь! — вдруг страшно разозлился Лев Константинович… но тут же резко успокоился, будто выключил свою злость, нажав на кнопку… и заговорил даже спокойнее, чем раньше: — Так, Бубенцов. Стой здесь. Да лампу эту чертову оставь.
— Есть, вашесходительство! — Бубенцов поставил лампу на пол и вытянулся по стойке «смирно».
— Теперь вы, господин Демидов! — Лев Константинович очень остро поглядел прямо в глаза Киту. — Не удерёте?
— А я-то на что, вашесходить… — подал было голос обиженный жандарм.
— Отставить, Бубенцов! — резко осёк его Лев Константинович, не сводя глаз с Кита. — Ты стой, знай. Не тебя спрашиваю… Так как, господин Демидов? Не удерёте?
— А куда? — вслух задумался Кит.
— Хм, — приподнял брови Лев Константинович… и мягко улыбнулся. — Хороший, честный ответ. Тогда тоже стойте на месте… и пока поразмышляйте над тем, что узнали внизу.
И плечо Никиты вдруг оказалось на свободе! Только заныло всё до самого локтя.
Лев Константинович отвернулся от Кита, резко отбросил в сторону занавесь перед дверью кабинета, резко открыл дверь и вошел в кабинет, так и оставив ее открытой.
Жандарм Бубенцов решил было прикрыть дверь…
— Ат-ставить! Стой, где стоишь! — гаркнул Лев Константинович так, что эхо прокатилось по темным коридорам.
Бубенцов так шарахнулся от двери в сторону, что задел лампу и повалил ее.
Кит видел, как Лев Константинович подошел к конторке, на которой стоял старинный телефон, как он аккуратно снял с рожков витиеватую трубку, как столь же аккуратно и неторопливо приложил ее к уху и стал крутить ручку телефона. Он покрутил ее раз, второй, третий… потом постоял в задумчивости.
Кит догадался, что телефонной связи тоже нет. Вырублена! И еще он стал все яснее и яснее догадываться о многом и важном…
Лев Константинович вдруг пристально посмотрел из кабинета на Кита, будто прочел его мысли-догадки, и все внутри Кита сжалось-напряглось…
Трубка была неторопливо и аккуратно возвращена на рожки, и Лев Константинович вышел.
— Броневик на ходу? На месте? — спокойно, но четко, по-военному спросил он жандарма Бубенцова.
— Так точно, вашесходительство! — отчеканил тот. — Во дворе… Только зад еще не до конца залатали.
Лев Константинович поморщился.
— Что, можно вывалиться по дороге? — явно сдерживая раздражение, спросил он.
— Никак нет, вашесходительство! — опять выпучил глаза Бубенцов. — Лист пригнули обратно… но еще не лудили.
— Уже радость, — совсем безрадостно сказал Лев Константинович. — Гони в Бутырку. Чай, твоя зверюга догнать не успеет, тут недалеко… Отвезешь господина Демидова.
— Есть! — как под током дернулся Бубенцов.
— Зачем в Бутырку?! — обомлел Кит.
Тюрьма, она и в двадцать первом веке оставалась той же допотопной и страшной тюрьмой! Насмотрелся про нее Кит бандитских сериалов.
— Ради безопасности вашей личности, — все так же спокойно, мягко, но недобро пояснил Лев Константинович. — Временно. И как вы догадывается, не в камеру и не в компанию к уголовникам… а в специальные апартаменты. Номер в гостинице первого класса, так сказать. Еще вопросы имеются?
Не было у Кита вопросов. Вернее были — целый миллион… и все шумели в голове, гудели, как густой рой пчел… или это необычайная, невиданная летающая мельница гудела над домом.
— …И вызывай подкрепление. Все резервные части. — Это уже была команда Бубенцову.
— Есть, вашесходительство! — опять дернулся навытяжку жандарм. — Только разумею, и так весь околоток уже оцеплен… И пушку везут.
— Вот за пушку особое спасибо, Бубенцов, — мрачно усмехнулся Лев Константинович, о чем-то напряженно размышляя. — Медаль дам, если мне в окно не вмажете… Ты еще здесь?!