Карье
Ты англичанин?
Жид
Ты...дурак:
Ты разве не взглянул в мои бумаги?
Карье
Куда же ты идешь так смел и полн отваги?
Жид
Куда хочу.
Карье
Тебя я задержу, чудак.
Жид
Нет, не задержишь.
Карье
Это как?
Жид
Нет власти.
Карье
Власти нет!
Жид
Да, так.
Уж в Нант тот въехал, кто сегодня ж, муж кровавый,
Тебя в Париж отправит для расправы.
Сказал; но вдруг поник тяжелой головой
И, будто призрак, он сокрылся за горой.
ОКОНЧАТЕЛЬНЫЙ ОТРЫВОК
Вот так-то Агасвер
Переплывал моря и реки;
Прошел все земли, все страны и веки
И видел колыбель и гроб племен и вер,
Рожденье и кончину мнений.
Он длинную прошел аллею поколений
И был свидетелем холодным много раз,
Как человечества упадший с неба гений
От смрадного дыхания зараз,
От жадного ножа крамолы и смятений,
От труса и войны, грехов и заблуждений
В смертельных корчах издыхал,
Как пал ходил всемирных превращений
И все его созданья поедал,
Или ж, как он, победоносный гений,
Торжествовал могуществом ума,
И быстро таяла пред блеском света тьма.
Но наступала снова перемена,
И повторялся роковой закон:
Как некогда слова: Мемфис и Вавилон,
Так звуки: Лиссабон, Неаполь, Вена,
Москва, Афины, Рим —
С народной памятной скрижали
Один стирались за другим
И темной притчею столетий дальных стали.
Британец гордый уступил волкам
Свой белый остров, торжище вселенной;
Развалин грудой стал Париж надменный;
Вновь океан шумит и воет там,
Где полуночная Пальмира
Влекла к себе и страх, и взоры мира.
Иные стали слышны имена:
В замену старых, новые державы
Блеснули под луной одним мгновеньем славы;
Но след и их исчез, как след пустого сна,
И вот последняя настала перемена...
И вдруг среди померкнувших небес
Уж не было ни солнца, ни чудес,
И стала грязью радужная пена;
И пролетела жизнь земли, как миг:
Конца всех странствий Агасвер достиг.
Люди все почти легли
В лоно матери-земли;
Даже человека голос
Раздается редко где...
Как в забытой борозде
Иногда и в зиму колос
Уцелеет, одинок, —
Так, пойдет ли на восток,
Путь прострет ли к полуночи,
Мог не часто в оный век
Человека встретить очи
Одинокий человек.
И брани умолкли, и слышанья браней,[117]
Мечи еще целы, но нет уже дланей;
Нейдет ниоткуда кровавая рать:
Уж не за что брату на брата восстать.
Последняя вскоре зажжется денница:
Наш шар совершил свою жизнь и судьбу;
Простерлась архангела с неба десница,
И взять он готов роковую трубу...
Затрубит, — и мрачного, хладного гроба
Отверзнется с треском немая утроба;
На грозный его, повелительный зов
Застонет земля — и родит мертвецов.
И тот, кто был распят, и проклят, и поруган,
Тогда появится средь светлых облаков,
Средь сонма ангелов, своих святых рабов, —
И затрясется ад — его судом испуган.
И приближался час, когда приидет он;
Без остановки, без препон,
На шумных крыльях к неминучей цели
Земля летела; люди все редели...
И оставался наконец
Единственный из миллионов;
Не сын, не брат он, не отец:
Он пережил паденье тронов,
Наук, искусств и городов,
И видел он возобновленье
Болот и дебрей, и лесов,
Где блеск, и лоск, и развращенье
Когда-то пировали пир...
С чего? — не все ль равно? а мир
Одряхший пред своей кончиной
Весь стал пустынею единой, —
И в той пустыне заползли,
Взвились и забродили снова,
Воскреснув, первенцы земли...[118]
Их кости крыла гор основа,
И омывал безмолвный ход
Таинственных бездонных вод,
Которых глуби лот не знает,
Которых сна не возмущает
Дыханье бурь и непогод...
Но потряслись и глубь и горы,
И выступает во все поры
Пред смертию планеты пот —
И с ним чудовища,[119] — и вот
Их видят человека взоры.
Оживший мамут зашагал;
Летяг уродливое племя
Вдруг зашныряло; в то же время
Сто щуп до облаков подъял
Полип, подобье Бриарея;
Под тяжестью морского змея
Кипит и стонет гневный вал.
Здесь птеродактиль, ящер-птаха,
В тяжелом воздухе кружит;
Там движется огромный щит —
То в десять сажень черепаха.
И без клеврета человек
Меж них, меж тварей разрушенья,
И жаждет он успокоенья,
И вопит: «Без конца мой век!»
вернуться
117
«Услышати же имати брани и слышания бранем; зрите, не ужасайтеся: подобает бо всем сим быти, но не тогда есть кончина» и пр. Гл. 24, ст. 6 и далее. Ев. от св. Матфея.
вернуться
118
Здесь дело идет о допотопных животных и некоторых других, о которых еще не решено, баснословные ли они или нет.