Так! Граждане, Сатирос клеветник!
Его устами зависть говорит, —
Самих я вас в свидетели зову!
Не Тимофан ли победил
На Истме в громкий праздник Посейдона?[140]
Не Тимофан ли вырвал у него
Венок, бойцов завидную награду?
Не Тимофана ли вы предпочли
При выборе вождя в сей славной брани?
Сопернику Сатирос не простит!
Вы знаете меня: мне ненавистен,
Мне боле смерти мерзостен тиран;
И будь он сын мой, мой единственный...
С отчаяньем в душе, но в тот же миг
В его [я] сердце устремлю кинжал!
Но тот захочет ли тираном быть,
Кто с детства был вам счастливый любимец,
Кто здесь оставил вам в залог жену,
Родителей, детей, друзей и ближних
И брата к вам прислал того, чей меч
Не раз его спасал средь смертных сеч?
Нет! Нет! Сатирос жаждет казни Тимофана, —
Да после сам захватит власть тирана!
Сатирос
Напрасно оживляешь, Протоген,
Забытую картину наших распрей:
Они могли нас юношей делить;
Но мужу, но отечества слуге
Не подобает боле помнить их,
Чем слезы и забавы детских лет!
О жрец Нептуна! Я не клеветник!
Сын Тимодемов слишком поспешит
Пред вами оправдать мои слова.
Пусть громко брат его вам возвещает:
Он в Аргос рать коринфскую ведет,
Но новый путь предначертал себе
В враждебный Аргос храбрый полководец!
Им посланный сюда с Тимолеоном,
Оставил позже я Кенхрейский стан
И видеть мог, затерянный в толпе,
Как буйные наемники сбирались,
Как золото он сыпал ратникам,
Как триста наших юношей клялись
Низринуть власть, святую власть пританов!
Не знаю, слышал ли их клятву вождь, —
Но он идет не в Аргос, а в Коринф!
Протоген
Сограждане! Не верьте обвиненьям,
Бесстыдной, бешеной не верьте лжи!
Внимайте голосу своей души!
Не дайте места гнусным подозреньям!
На речи хитрые пускай дела
Убийственный ответ злодею грянут!
Не Тимофан ли вечно был рабом,
Безмолвнейшим рабом законов ваших?
Не тем ли вашу он стяжал любовь?
Все дни его раскрыты перед вами!
Других на эту площадь из домов
С зари их выгоняет голод славы, —
Но юный Тимофан бежал честей;
Враг шумных распрей, прений всенародных,
Он музам посвятить всю жизнь хотел,
И только власть пританов, власть отца
Могла похитить у беспечных дней,
Могла извлечь его сюда на вече!
Здесь стал он угнетенных щит и кров:
Как часто на себя он вызывал
За вас гнев, ненависть и мщенье сильных?
Когда же пред толпой витий его
Возвысили душа и дарованье,
Он тот же тихий юноша ходил;
На играх, на пирах, в шатре, во храмах,
Он старцам место уступал везде.
За славу раннюю молил пощады
В народе взор потупленный его;
Для всех он был примером, но всегда
Внимал и был покорен общим мненьям?
Кто ж от невинности шагнул когда
Без промежутка к адским преступленьям?
И кто ж, коринфяне, узнает здесь,
Укажет ли кто в жизни Тимофана
Высоковыйность, дерзость, буйство, спесь,
Сих спутников грядущего тирана?
Сатирос
Высоковыйность, спесь — он их умел
Сокрыть от всех очей! И не они
Мне будущего в нем царя являют!
При вечно возмущаемом лице
Я не люблю столь образцовой жизни;
По мне, без страха мысль свою скажу:
Премудрость в пылком юноше порок!
Протоген
Вы слышите! В запутанных речах
Он сам признал невинность Тимофана,
Он сам назвать не в силах преступленья;
Уж в добродетели соперника он мыслит
На пагубу его почерпнуть яд!
Но нет, Сатирос! Твоего врага
Не раз обворожало заблужденье:
Не мы ль его на пеню осудили,
Когда, обхвачен вдруг толпой микенян,
Он с ними бился, как боец простой?
Уже грозила нам вождя утрата,
Уж гибнул опрометчивый герой,
Едва его спасла отважность брата.
Я сам, — еще мои не ослабели силы,
Провидцем и жрецом я в войске был, —
Я видел сам, как конь, копьем сраженный,
Его повергнул посреди врагов,
Всех нас смутил аргивян крик победный,
И вдруг как вихрь Тимолеон помчался,
Вломился в них, щитом он кроет друга,
Он телом собственным удары ловит,
Он изъязвлен весь, он пронзен стрелами,
Но торжество их в бегство превратил.
Отозванный в Коринф, я пред народом
За безрассудство Тимофана обвинил;
Я, гневный, в нем не пощадил родного!
Нет! Слабостей его не утаю;
Но заговорщика и в них, Сатирос,
Крамольника и в них не узнаю!
Тирану ли не дорожить собой
Сперва для достиженья царской власти
И ею развращенному потом?
И что ж, признайся, все его вины?
Или, добычею делиться с ратью
Меж греками воспрещено вождю?[141]
Он с нею делится трудом и смертью.
С какой поры пугаться мы должны
Пустых речей, бесед дружины праздной?
Сатирос, на свидетельство свое
Ты смеешь казни требовать героя
У граждан, им избавленных средь боя!
Я под защиту их даю его!
Страшись, твои слова их раздражили.
Страшись, здесь все восстало на тебя:
Ужель тебя ступени не смутили,
Когда ты, злобы полн, всходил по ним?
При нем кто слушал бы твои советы?
Он сколько с них несчастных заступил!
Как часто расторгал твои наветы,
Как часто он тебя отсель громил!
вернуться
140
Праздник Посейдона — игрища, которые отправлялись каждые пять лет в честь Нептуна на Истме.