(Уходит.)
ЯВЛЕНИЕ 2
Открывается гинекей. Демариста и Аглая.
Демариста
Как ты прекрасна, о моя царица!
Какой восторг обнимет Тимофана,
Когда увидит, как с твоих рамен
До ног, волнуясь, нистекает пурпур
И под владычной светлой диадемой,
Под благовонной прядию власов
Блестит смиренно гордое чело!
Но разгони очей твоих туман!
К тебе спешит твой радостный супруг,
Уж он идет: безвременной тоскою
Не омрачай прелестного лица!
О, да не узрит на ресницах нежных
Сокрытой и тоскующей слезы!
Она его печалью возмутит.
Аглая
Прости Аглаю, матерь Тимофана!
Увы! Могу ли одолеть ту скорбь,
Которая мое снедает сердце?
Чем большим пламенем к нему горю,
Тем большая болезнь меня терзает;
Ах, черный жребий выпал для меня
Из роковой, из страшной урны Зевса:
Жена царя и дщерь я Протогена!
Демариста
Спокойся, милый друг, я говорила,
Я сто раз рада повторить тебе:
В царевых персях никогда не смолкнет
Любовь к тебе, заступник Протогена!
Аглая
Меня сразил их бедственный раздор;
Как нож, их распря мне пронзила душу;
Но я дрожала не за жизнь отца!
Демариста
Так что же, добрая, тебя волнует?
Аглая
О Демариста, весь Коринф смотрел
Моим влюбленным взором на героя;
Для всех он был отрадный Аполлон;
Но он воссел меж них, Кронид-каратель, —
И все его трепещут и бегут!
Демариста
Была в Коринфе лишь мечта свободы;
Мой сын попрал одни насилья мощных!
И ты жалеешь о минувшем буйстве?
На бурю веча буйство чернь сзывало
И по мгновенной прихоти ее
Судьбиной, жизнью лучших глав играло!
Забыла ты страдание свое,
Забыла страх, который ощущала,
Когда на площадь друга отпускала!
Аглая
Дитя богам приятного Коринфа,
Под сению священных алтарей
Я возлелеяна жрецом Нептуна
И с ранних лет благоговейно чтила
Законы древние моей страны;
Тиранов я обыкла ненавидеть,
Их имя вечной клятве предавать:
И ныне — ax! — любовник мой тиран!
Но, юная и слабая жена,
Не я сужу дела, вины мужей;
И чьи ж уста не смолкнут за него,
Когда в моих услышат приговор?
Всю душу, матерь, выскажу тебе!
Когда уж решено судом Олимпа:
Да над Коринфом будет жезл царя, —
В смущенном, слабом сердце восхищаюсь,
Что этот царь — супруг мой, Тимофан;
Он первый для меня в сынах земли:
Прекрасен, молод, смел, великодушен,
Он в страшной битве пламенный Ахилл,
На играх Гиакинф[146], избранник Феба,
Сладкоречив, как Маин мудрый сын, —
Да мне простит нечестье Афродита!
В моих глазах он всем бессмертным равен!
Но, Демариста, за него томлюсь,
Ах, за него дрожу в незапном страхе!
Быть может, очарует и меня
Безмолвное рабов подобострастье;
Быть может, я взирать еще привыкну
На грозного Коринфского царя,
Но некогда я здесь могла со всеми
Души моей все чувства разделять;
Здесь я могла во всех сердцах и взорах
К нему любовь свободную читать!
Демариста
Любовь слепой, непостоянной черни!
Аглая, пусть дрожат пред ним вельможи,
Пусть с трепетом падет пред ним народ, —
Но днесь не каждый темный человек
Дерзнет сказать: «Я равен Тимофану!»
Аглая
Что нужды нам до слов ничтожных, матерь?
Кто мог в уме твоем, в уме Аглаи
И дщерей всех и всех сынов Коринфа
У Тимофана первенство оспорить?
Но ненависть восторг их заменила!
Демариста
Их ненависть и гнев их презираю!
Аглая
Не все его презрительны враги!
И в их числе именовать должна
Всех дерзостных противников насилья
И много драгоценных сердцу глав!
Ax, первый мой родитель Протоген:
Он в мрачной ярости подобен буре;
В борении неистовых страстей,
Когда его дыханье тронет фурий,
Безумный полубог, Алкид ужасный,[147]
Он ни себя, ни кровных не щадит!
С ним рядом потечет Тимолеон,
Твой нежный, но в решеньях твердый сын!
Пусть Зевс рассыплет верх Афоса,
Подвигнет сердце трепетной земли,
Безмолвный дом Аидов поколеблет.
Бездонную пучину возмутит, —
Сам Зевс его души не изменит!
Демариста
вернуться
146
Гиакинф — прелестный юноша, любимый Аполлоном. Сей бог убил его нечаянно диском и превратил потом в цветок гиацинт.