Сатирос
Но если же? Надежду всю свою
Ты возлагаешь на измену рати?
Что ж, если, против чаянья, она
Пребудет власти хищника верна?
Ты все предвидь! И при златой лазури,
И в ведро мудрый воружен на бури!
Тимолеон
О ненавистный муж, твой голос хладный
Подобен голосу зловещих птиц!
Тогда будь Зевс подземный, крови жадный,
Союзник наших праведных десниц!
Тогда — да отвратят позор сей боги! —
Я первый судия и мститель строгий
Явлюсь, и Немезиде эта длань
Обрящет искупительную дань!
Сатирос
Не содрогайся слов моих беззлобных,
О Тимодемов сын! Но мне подай
К забвению обид, к согласью руку
И верь: тебя и я ценить умею!
Священным, первым знаком уваженья
Тебе все покорю свои сомненья!
Последуем, друзья, во всем ему:
Пойдем, засветим пламень возмущенья!
А он пусть идет к брату своему,
Пусть говорит и сердце в нем подвигнет!
Пусть, радостный, святой мечты достигнет!
Теперь же я да не предстану вам,
Соратник бесполезный, друг ничтожный;
Связуя щедрость с тайною возможной,
Кариян[157] предприимчивым главам
Шепну не предаваться бранной думе
При возникающем в Коринфе шуме.
Они, быть может, вняв моим речам,
Воздремлют в благодатном нам покое?
Их собрал я рассеянные строи,
Привел и нашим сочетал полкам,
И с той поры корыстным их рядам
Бывал вождем любезным и надежным;
Но, изгнан, быть я должен осторожным;
До времени властительным очам
Безумно показаться не решаюсь;
Пришлите двух в сей неприступный храм:
Их скорого прихода дожидаюсь!
Протоген
Я мятежей страшусь, страшусь измен.
В свободном городе не может боле
Дышать и жить сидевший на престоле, —
Пусть хищник устранится наших стен!
Один из заговорщиков
Ему мы жизнь дарим, но мы согласны
С твоею мудрой волей, Протоген:
Пусть устранится наших вольных стен
Обворожитель наших чад опасный!
Тимолеон
Преступный, но душе любезный брат,
Тебе в отчизну затворен возврат!
Прости! Иди в чужбину, друг несчастный!
И я тебя, я должен удалить!
Ах! Он и сам возможет ли сносить
Сограждан полные упреков взоры,
Их слов и их молчания укоры!
Почто же медлим? Вспрянем, потечем!
Вас ждет оружие в дому моем!
Воздвигнем волны спящего народа,
И да воскреснет ныне же свобода!
Сатирос
Друзья, отцы Коринфа! Кровь граждан
Должна для всех нас быть святее жизни;
Итак, не прежде к замку приступите,
Как будет несомненна вам удача!
Се придет к вам один из тех кариян,
Которых в этот храм ко мне пришлете,
И вам речет, сие кольцо вручая:
«Да здравствует коринфян мать благая!
Венера шлет вам вольность и покой», —
Тогда вы смело устремитесь в бой!
Все заговорщики
О братья, понесемся в славный бой!
Венера шлет нам вольность и покой,
Да здравствует коринфян мать благая!
Заговорщики уходят.
ЯВЛЕНИЕ 5
Сатирос
(один)
Каким они восторгом упоенны,
И как они бегут и восклицают!
Легко увлечь и полонить порывы
Умов недальновидных и горячих!
И эти старцы, отроки душою,
В блестящем сане пестунов отчизны
Все та же чернь, все той толпе подобны,
Которой правит даже Протоген!
Едва ли не стыжусь своей победы,
Столь быстрой, столь не тягостной, над ними!
Мечтают зреть во мне слугу безумцы;
Но скоро, скоро с трепетом узнают,
Как сами мне оружьем только были!
Чтоб я за их Коринф подвергся казни,
Когда б меня не мщенье воздвигало!
Чтобы, воздвигнут им, я был доволен
Одним изгнаньем гордого злодея!
Герой свободы, нежный друг тирана,
Твоей боязнью даже боле я утешен,
Чем их слепым, презрительным доверьем:
Боязнь мое тщеславие щекочет!
Так, предо мной недоуметь возможешь!
Се без меня (кто бы тому поверил,
Кто бы дерзнул поведать то и в сказке?) —
Венец безумья, верх всем заблужденьям:
Низринуть власть и крови не пролить, —
Нелепый сей, достойный смеха подвиг,
Быть может, оправдался бы успехом!
Но я не сплю: и кары Тимофан,
Мой злобный ненавистник, не избегнет!
Тимолеоновой главы созданья,
Все мысли, все надежды их смету!
Я увлеку к убийствам их владыку;
Явлю его метою омерзенья
Непримиримой ярости народа:
Сей гнусный род я вкупе истреблю!
Не то пусть брат на брата длань подымет!
Когда ж при сем Коринф обрящет вольность,
Да скажут: «Друг отечества Сатирос
Обдуманно низверг предтеч страшливых;
Он знал, лишь гибель хищника возможет
В стенах плененных возродить свободу:
Так Фемистокл изменою притворной
Погнал афинян в бой при Саламине!»[158]
Да не осудит дел моих мечтатель:
Достоин казни, ждущей безрассудных,
Кто вверит жизнь их трепетным десницам!
Сих старцев! Я и сам об них сжалею!
Но чья вина, что их встречаю здесь?
Им должно пасть, или мне не достигнуть
Давно желанной пагубы врага!
Пусть на судьбу, когда хотят, пеняют,
А я им тризну грозную устрою!
Притворство было мне всегда противно:
Терзался я, когда среди ругательств,
Под бурею страстей Тимолеона
Себя я укрощал, молчал, крепился;
Нет, не запнусь, единого [вождя]
В себе готов я указать вселенной!
Иль я не прав преследовать до гроба
Того, кто, дерзостный, меня лишил
Любви и славы, почестей и сил,
Кем в грудь мою вселились месть и злоба,
Кто жизнь мою так страшно отравил?
вернуться
158
Фемистокл перед сражением при Саламине нашелся принужденным послать к Ксерксу и известить его, что греческий флот намерен сняться с якоря. Царь персидский счел это знаком слабости, напал на них и был, как известно, совершенно разбит.