Поэмы. Драмы

(После долгого молчанья)

Взгляни, я чрез тебя осиротел!..
Во цвете лет уже клонюсь к могиле!
Когда, противник беззаконной силе,
Мятеж незапно в граде закипел,
Под тучами твоих нежданных стрел
Вдруг гибельный в народе слух промчался:
«Поведал нашу тайну брату брат!»
Кто предал их, никто не догадался;
Вне всех сомнений твой злодей казался:
Меня кровь, чувства, мой смущенный взгляд,
Мольбы щадить тебя меня винят!
Увы! Тут в вере к другу всколебался,
Отчаяньем был схвачен Поликрат.
Моих заложенных невинных чад
Он умертвил; он бешеной рукою
Свой дом возжег над ними и собою!
Один теперь я на земле стою!
Или ты отравишь и смерть мою?

Они бросаются Друг другу в объятья и рыдают.
Тимофан

О злополучный друг! О брат несчастный!
Чем для тебя потерю заменю,
Священную, бесценную потерю?
Молю, Тимолеон, тебя молю, —
Да буду для тебя, как прежде, сыном!
Да на престол воссядешь близ меня!
Меня научишь счастию народа:
Блаженством чуждым собственные муки,
Благословенный всеми, заглушишь!

Тимолеон

Ужель ты понял, что сказал, жестокий?
Престол, ужасный твой престол обрызган
Горячей кровию моих детей!
Сойди с него, тебя я заклинаю!
Он куплен платой горестных смертей!
Сойди! И, может быть, еще воздвигнешь
Погрязший мой в аду мучений дух!
О Тимофан! Склони, склони свой слух!
Внуши мое последнее моленье!
Мне дай еще до гроба утешенье!

Тимофан

Возможешь ли собрать на миг единый
Унылые, рассеянные силы
И, беспристрастный, внять моим словам?
Клянусь! Желать бы власти не решился,
Когда бы я все бедства предузнал!
Но днесь — уже содеян шаг злосчастный;
Бесплоден будет поздний мой возврат:
Он не загладит зол незагладимых,
Не оживит твоих погибших чад!
Уже мой жребий брошен, не подвигнусь,
Но вознесусь отечества отцом
И другом братий буду под венцом!

Тимолеон

В последний раз тебя я вопрошаю:
Или тебя ничем не умолю?

Тимофан

Всех боле смертных я тебя люблю;
Но жребий брошен: твердым пребываю!
Сам я — я ад в сих персях нахожу;
Но кровь текла, и я богине черной
На троне искупленье приношу!

Тимолеон закрывает лицо плащом.
Глубокое молчание; расступается задняя стена, и является за дымным прозрачным покровом призрак Тимофана; по правую его руку плачет Гений в белой одежде, по левую — другой в черном облачении; выходит из бездны Кера;[184] чудовище подъемлет над призраком секиру. Слышна таинственная тихая музыка, прерываемая резкими, грозными звуками; все действующие лица обращены спиною к видению: оно явно для одних зрителей и исчезает прежде, чем Протоген начинает говорить.
Протоген

Се в очередь свою, о муж упорный!
И я в последний раз тебя спрошу:
Тебя совсем ли ослепили боги,
И нет к тебе раскаянью дороги?

Тимофан

Вином ли упоен Нептунов жрец?
Его ли ты красноречивей будешь?
Или меня, беспомощный, принудишь?

Протоген

Сложи, сложи кровавый свой венец!

Тимофан

Теряю я терпенье, наконец!
Не исцелит безумца кротость даже.
Иди! Не то тебя вручаю страже!

Протоген
(поражая его кинжалом)

Погибни же, отечества отец!

Тимофан
(колеблясь)

Меч, меч! Твой меч, Сатирос! Прочь, убийца!

Сатирос
(поражая его несколько раз)

Тебя спасти, и мне тебя спасти!
Или моя не отпадет десница?
Я мчал тебя на гибельном пути:
Познай врага презренного! пади!

Тимофан умирает; Тимолеон до последних слов, которые произносит в девятом явлении, остается неподвижным, с лицом, закрытым мантией.