18
Пришел и увидел: лежит Каллимах,
Как сонный младенец, на паперти храма;
И дивному пению внемлет монах,
И в двери струится поток фимиама.
Он понял: послалось нетленье мощам, —
И молвил сошедшим со скал пастухам:
«Здесь, пастыри, дело чудесное!
Здесь церковь воздвигните вновь
И славьте господню любовь,
Христа милосердье небесное!»
Никита
Друзья, прославим господа и мы:
Творит он свет из самой тьмы;
Под сенью благости господней,
Клянусь, не страшен бой
С неистовой, бездонной преисподней.
Но, братья, время на покой:
Уже пропел петух, рассвета возвеститель.
До утренней зари
Свое крыло над нами распростри,
Слуга благого, ангел наш хранитель!
(Крестится и ложится.)
Все засыпают, кроме Ижорского.
Ижорский
Перекрестились и — заснули все!
«Встань, возвратись к отцу!» — мне слышится совсюду;
И что ж? ужели зов святой вотще:
Всегда ли глух к нему пребуду?
ЯВЛЕНИЕ 2
Кабинет очень недостаточного стихотворца.
Поэт
(один)
Ну, слава богу, — напоследок
Я от соседей и соседок
Избавился, — от их вранья
И сплетней; напоследок я
С плеч сбросил груз сует и хлопот,
И смолкнул горькой жизни ропот,
И вот же, на крылах мечты
Перенесусь на высоты...
Кикимора
(вдруг входит, одетый по последней моде)
С которых вы, как сын Дедала,
В болото падали не раз!
Охота улетать из глаз
У вас поныне не отпала?
А волос поседел совсем, —
И щеголять-то перед кем
Вам здесь поездкой Монгольфьерской?
Поэт
Вы кто? — сюда пришли зачем?
Не знаю вас, и гость вы дерзкий,
Прошу же, сударь...
Кикимора
Яков Бем
И Сведенборг на вашем месте
Тотчас меня б узнали... Вам
Раздумать, кто я, время дам.
Поэт
Шалун? Кикимора? — По чести,
Я думал, что уже с тобой
Не свижусь.
Кикимора
Вспомнить сердцу больно,
Как поступили вы со мной
Неласково, как богомольно?
Но что мне делать? К вам я слаб;
Своей привязанности раб,
Не то я, что другие духи.
Извольте видеть: ходят слухи,
Что сладить с драмою своей
Вам трудновато без чертей,
И взял я отпуск от Денницы
И через горы, степь и лес
Примчался прямо из столицы.
Поэт
Ты, братец, образцовый бес!
Тебе я крайне благодарен.
Скажу же детям и жене,
Что здесь со мной приезжий барин
И чтобы не мешали мне.
Кикимора
Помилуйте! Сочту за счастье,
Когда...
Поэт
Спасибо за участье!
Однако извини: моим
Не слишком, полагаю, нужно
Знакомство с щеголем таким.
Да и хозяйке недосужно:
К обеду кашу нам и щи
Она готовит... Не взыщи.
(Уходит.)
Кикимора остается один и роется в его бумагах. Поэт застает его за этим благородным занятием.
Кикимора
(нисколько не смутясь)
А я, по праву прежнего знакомства,
Те вдохновения перебирал,
Которые ваш гений завещал
Вниманию и памяти потомства...
Поэт
За наглый знак такого вероломства...
Но чувствую: всего глупей
Ждать благородства от — чертей.
Кикимора
Да! свой устав у нас, свои обыкновенья:
Не оскорбят нас ваши оскорбленья;
И я ж философ и плебей,
Хотя теперь и шляюсь в модном свете;
Поговорим же о другом предмете!
Итак, Ижорский стал ханжой у вас?
И, если не морочите вы нас,
Его увидим вскоре мы монахом.
От этого не трепетом, не страхом,
Зевотой обдает меня...
Монахом! — нет, со дня,
В который вы мне увольненье дали,
От духа времени в своей глуши
Немилосердо вы отстали!
Вы верите в любовь, в могущество печали,
В огонь страстей и в теплоту души...
Ба! это все давно истертые пружины!
Нам нужны ныне посильней картины:
Герой сороковых годов
Без сердца, без друзей и без врагов;
Он даже самого себя не любит,
Не мстит, а если губит,
Так потому, что скучно и что вник
В ничтожество людей, — ему сказал рассудок:
Их нечего беречь. Он истинно велик,
Он убежден, что все на свете предрассудок,
Все вздор. — Когда ж расстроится желудок
Или не спится, — он начнет писать дневник...
Дневник chef d'oeuvres:[203] в нем, как анатом искусный,
Фразер наш разлагает свой же труп —
И варит из него спартанский, черный суп,
Суп гадкий, может быть, — зато чертовски вкусный.