Так царь Давид в блаженстве и покое
И в славе правил областью своей.
В то время провидение святое
Среди роскошных пастбищ и полей,
В тени наследственного вертограда
Беспечный в песнях возносил еврей.
И родились царю в Хевроне чада:
Над праведным царем господен щит;
Давид всего Исраиля ограда;
Амон страшится, филистим дрожит,
Душа Эдома трепетом объята —
И царь уже себе врагов не зрит:
От брега моря до брегов Евфрата
И до Ливанских дерзновенных гор
Нигде уже не видит сопостата
Потомков Авраама смелый взор;
Ни Геф не вышлет рати, ни пустыня,
И умер и в отечестве раздор.
Блажен Исраиль, божия святыня, —
Но царь смирился благостной душой;
Ему чужда строптивая гордыня.
«Бог, — он гласит, — покров и пестун мой;
Он, всемогущий, он моя твердыня!»
И господу воспел псалом святой:
Господь мой бог — мое спасенье;[54]
Он вместо стен мне и забрал,
Мой спас, заступник и храненье!
Меня противник лютый гнал:
Но к богу я воздвиг моленье, —
Он от врагов меня изъял;
Уж мне отверзся ров могильный,
Но в гроб мне не дал пасть всесильный!
Как шумных, бурных вод потоки,
Так беззакония текли;
Мне сеть расставил муж жестокий,
Злодеи: «Гибни!» — мне рекли;
Я был оставлен, одинокий,
Меня совсюду обошли;
Как жадные ловцы, печали,
Меня страдания обстали.
Взглянул — исчезнула дорога,
Клокочет бездна предо мной:
Тогда призвал я в скорби бога,
Вознесся вопль стенящий мой;
Приник от своего чертога,
Подвигся робкою мольбой
Господь, мой пестун, мой спаситель,
На землю сходит вседержитель:
И возмутилася вдруг, и трепещет она,
И подвиглися гор основанья;
Вселенна боязни полна,
Полна ожиданья.
Господь и праведен и строг,
Прогневался на грешных бог!
Восходит дым от яростного гнева,
Возжглися угли от его лица:
Пожрет, как ветвь сухого древа,
Кичливых пламень уст творца!
И небеса склонил неизбежимый,
Сошел, и под его ногами нощь и страх;
Он полетел: летит на ветровых крылах,
Его несут, как буря, херувимы.
Тьму сгустил себе в шатер,
Темноту избрал в обитель;
В тучах мчится вседержитель,
В блесках дивный хор простер.
От лучей и от блистанья
Тают мрак и облака,
В мраке звезды и сиянье
Сеет божия рука.
И возгремел господь с пылающей лазури,
Всевышний глас издал,
И стрелы, молний дождь послал,
Объяли грешных огненные бури,
Нечестия строптивых чад
Погнал, сожег палящий град.
Бледнеет ад: он свет увидел звездный,
Разоблачились те таинственные бездны,
Из них же льется ток морских, безмерных вод,
И тверди пошатнулся свод,
И основания вселенны,
Десницей бога потрясенны,
Смущенны духом уст его,
Явились взору откровенны!