В то время властвовал, — я вам сказал, — Траян:
При нем народные злодеи,
Наушники, не растравляли ран
Республики; патрициев со львами
Он в цирк не выводил;[93] не думал созывать
Сената, чтоб с почтенными отцами
О соусе к осетрине рассуждать;[94]
А не без слабостей был царственный воитель.
Остатка стран свободных притеснитель,
Он превратил свои народы в рать
И метил в Бахусы и Сезострисы.
Да, к слову: в Бахусы! Не потрясались тисы
Пред ним толпою бешеных менад
(Не слишком это было бы впопад
В столетье Тацита и Ювенала),
Однако летопись не умолчала:
Герой бывал хмелен от вакховых отрад.
Он, правда, знал себя; спасибо! раз, не пьяный,
Указ похвальный, хоть немножечко и странный,
Послал в сенат: «Обязываю вас
Не исполнять, что под веселый час
Траяну приказать случится...» Дело!
А лучше было бы не пить...
Все выскажу ли смело?
Диона Кассия вы можете купить...
Я исчисленья прерываю нить.
Траяном, может быть за панегирик звучный,[95]
В наместники назначен Плиний был
Страны азийской, римлянам подручной,
Какой же именно — я позабыл.[96]
Вельможа Плиний во всей силе слова:
Любезность, величавость, ум и вкус —
Поступков и речей его основа;
Он вместе и питомец муз,
Философ и оратор,
Однако и в святилище наук
Все барин: царедворец и сенатор.
Кто волею судеб без рук,
Язык того всегда бывал проворен:
В Траянов век
Без рук был, и давно, вертлявый грек,
И потому не так, как прежде, вздорен,
Строптив и вспыльчив, нет! смирен и терпелив,
Искателен и вкрадчив, а болтлив,
И тот же вестовщик, каким бывал и прежде;
Тайком он варваром и дикарем честил
Потомка Ромула, но грозному невежде
Бесстыдно изо всех способностей и сил,
Как пес ручной, похлебствовал и льстил.
В дворцы Лукуллов, Неронов и Силл,
На пир беспутных нег и грубого разврата,
Кривляясь, скаля зубы, приходил
Бесславный внук Алкида и Сократа,
И судорожный смех (увы! какая плата!)
Ему за срам его платил.
Гречатами их в Риме называли[97];
Зевая, слушали их песни, их скрижали,
Под их рассказы забывали
Свои державные печали,
Кормили их и — презирали.
вернуться
93
Хотя не патрициев, однако же все же джентльменов, кавалеров, всадников (equites), выводил в цирк не Нерон, не Калигула, а лучший, может быть, изо всех цесарей — Юлий.
вернуться
96
В стихах позволено забыть, какая это была страна; в прозе скажем, что Плиний был проконсулом в Вифянии.