Я потом спрашиваю его: «Ты как это все определил?»
А он: «Очень просто. По запаху. Тот горшок пах землей». Ну да… Если бы все было так просто.
— Это все как-то связано с «Чемпионом»? — спросила Мага. — Думаете, Герц и там нашел подземелье во время строительства?
— Мы тогда уже не очень-то дружили. Знаешь, как это бывает, когда двое заодно, а третий побоку? Так и у нас получилось. Вот я и думаю, что, если мне только казалось, будто они что-то скрывают, Герц и Кит? Может, это вроде как ревность. После истории с той пещерой мы с Герцем уже не были друзьями — просто приятелями. А с твоим отцом они еще крепче сдружились.
Потом я вообще отошел от них. Они — художники, а я, ну сама понимаешь, как это выглядело в 70-е, быть полицейским. Когда мне дали этот участок, было забавно. Герца уже сто лет как нет, Киту все до высокой башни, один я наблюдаю за этим диким зданием, словно все так и задумано. Я ведь все эти страсти с пещерами сто лет не вспоминал, пока в прошлом году наша секретарша, хохмы ради, не показала письмо «какого-то психа» — так она сказала. Видимо, кто-то из «Чемпиона» писал. Полный бред то ли про подземные ходы, то ли про подземелья… Тут-то я и вспомнил, как Герц перед смертью все говорил о пустом пространстве в своем проекте. Он называл это особым словом. То ли полость… Нет. Никак не вспомню. Но твердил беспрерывно про что-то под землей. «О чем это он?» — спрашиваю, бывало, Кита. А Кит мне объясняет, что это такие, мол, наркоманские штуки, вроде паранойи. И добавляет: «Но ты, конечно, можешь пойти и донести куда надо». Я его тогда простил. Он же не в себе был, очень любил Герца. «Можешь пойти и донести!» С чего мне было доносить?
А потом я выхожу на пенсию. Решаю на старости лет перечитать Агнона, и вдруг как кольнуло: «Меда слаще, зефира нежней…»[6] — помнишь, откуда это?
— Сказка про козочку?
Мага помнила эту сказку. У старика была козочка. Однажды коза пропала. Он искал ее везде и, измучившись вконец, попросил сына, чтобы тот ему помог. Мальчик в конце концов обнаружил беглянку в овраге, за околицей. Она преспокойно стояла в кустах, но вдруг исчезла. Он раздвинул ветки и увидел, что козочка стоит в небольшой пещере. Шагнул к ней — она отступила. Еще несколько шагов, и еще — теперь уже козочка не пятилась, а вела его вперед — пещера все не кончалась. Мальчик с козочкой долго шли по подземному ходу, пока наконец не увидели свет в проеме скалы. Они вышли наружу — над их головами было незнакомое синее небо, а впереди, на холме, — белый город. Оказывается, подземный ход привел их в Иерусалим. Навстречу путникам вышли люди, они приглашали мальчика в свои дома и угощали его от души. Прожив так неделю, сын старика спохватился наконец, что, ослепленный чудом, совсем забыл об отце, который остался в местечке. Он написал ему письмо: «Привяжи веревку к хвосту нашей козочки и ступай за ней. Она приведет тебя ко мне, в Страну Израиля». Сын вложил листок животному в ухо, привел козочку к пещере и приказал идти обратно, в местечко. Старик сидел в своей лачуге и оплакивал мальчика, но внезапно услышал звон знакомого колокольчика. Он вышел во двор. Там преспокойно стояла козочка. «Мой сын погиб во цвете лет, а ты жуешь траву как ни в чем не бывало!» — вскричал старик и зарезал ее.
— Ну да. Это ее молоко было «меда слаще, зефира нежней». Так вот, я вспомнил, что эти слова слышал от Герца тогда же, когда он бредил. Сказку эту каждый школьник знает, но я уже не мог перестать думать. Хорошенькие дела, если едва ли не в центре Иерусалима стоит здание, в которое ведет подземный ход неизвестно откуда, и здание это можно удерживать как крепость много дней и ставить любые условия. В общем, я попросил секретаршу по старой дружбе сообщать мне, если в отделение будут поступать странные жалобы. Совсем уж идиотские записки она просто мне отдавала, вместо того чтобы выкидывать. Теперь у меня небольшая коллекция, — Зив указал рукой куда-то под стол, где стоял его портфель. — Я тебе потом покажу. Теперь ты понимаешь, что я не могу поделиться этим ни с кем? Все, что у меня есть, это бред архитектора-наркомана и бредовые письма стариков. Вот, почитай. — Зив выложил на стол тонкую пачку листов.
«…требую немедленно вернуть мне пропавшие фотографии…»
«…земная гравитация тоже имеет предел терпения… хоп, и все…»