Итамар мечтал встретить бизнесмена, или, как называл это Изя, «большого хозяйчика», который будет продавать Ковчег за границей.
— Чтобы разбогатеть, нужно найти только один раз, но правильного человека, — повторял Итамар.
— Все ты перепутал, — ворчал Изя. — Это я тебе говорил: «Чтобы разбогатеть, нужно украсть только один раз, но удачно».
Но до сих пор все, кто проявлял интерес к делу, оказывались довольно сомнительными типами.
…В тот вечер Итамар, как всегда, остановил машину у эвкалипта, как всегда, спрыгнул на мягкую землю, подняв небольшое облачко пыли. Пальма Сиона подбежала было, но замялась и отступила в нерешительности. Теперь-то уж и мы заметили: в кабине сидел кто-то еще. Потом этот человек вышел, и мы разглядели его: коренастый, с рыжим ежиком на голове и рябоватым розовым лицом. Он был похож на чистого упитанного щенка.
— Миллионера он, что ли, сюда привез? — спросила Сима.
— Нет, — покачал головой Изя. — Никакой он не миллионер. Зуб даю, он такой же шлаперник[8], как и мы с Итамаром.
Мы увидели, что рыжий человек выгружает из машины картонный ящик, на вид объемный, но не тяжелый, а Итамар ему помогает.
«Мне знаком этот блеск в глазах, — тихо сказал Изя, кивая на Итамара. — Знаете, что он означает? Что предприятие "Ковчег и прочие ко-ко-ко" только что закончило свое существование!»
Итамар и рыжий незнакомец зашли к нам, под навес, и поставили ящик на стол.
— Этот человек делает лампы! — объявил Итамар.
— Ночники, — поправил его рыжий, любезно улыбаясь. — Я делаю ночники для детей.
— Простите, ну конечно же — ночники. А знаете, как зовут этого человека? — спросил Итамар нас. Мы молчали, откуда нам было знать.
— Его зовут Мордехай Лихтер. Вы только подумайте, «лихтер» — означает «свет»! — Итамар победно оглядел нас, давая нам время оценить это невероятное совпадение.
— Бдящие ночники «Недремлющий Страж Израиля»! — провозгласил он, сияя. — Это уже я придумал, правда, красиво?! — Незнакомец благодарно крякнул, мы молчали.
Суть новшества состояла вот в чем. На колпаке из тонкого матового стекла было нарисовано лицо с закрытыми глазами — Страж Израиля спал. Но стоило включить ночник, и сквозь колпак начинали просвечивать два темных кружка, наклеенные с внутренней стороны, — зрачки. Теперь Страж Израиля бодрствовал и охранял детский сон. Мордехай рассказал нам, что запатентовал эту находку и намерен выпускать Стража целыми сериями.
— Вы только представьте себе, — разглагольствовал Итамар, — ведь на абажуре может быть нарисовано любое лицо. Любое! Для девочек можно делать розовые абажуры с портретами киноактеров, а для мальчиков — с портретами спортсменов. Можно изготовить серию с Мудрецами Торы и серию с великими мыслителями. Днем они будут спать, а по ночам — открывать глаза.
— Лев Толстой и Эдисон охраняют детский сон, — пробормотал Изя.
— Сейчас я покажу вам, как это выглядит, — сказал Итамар, схватив один из абажуров. Он вскочил на табурет и принялся прилаживать его к лампочке, висевшей над столом. Свет тревожно заметался. Наконец Итмар прикрепил к лампочке стеклянный колпак бледно-лимонного цвета, на котором даже не было никакого лица, одни лишь только глаза. Пока Итамар держал колпак в руках, густые черные ресницы были опущены, но когда внутри оказалась лампочка, глаза распахнулись — они были миндалевидные, с маслянистой восточной тяжестью во взгляде. Страж Израиля изумленно взглянул на наш огромный стол, заваленный недостроенным ковчегом и частями животных, на нас самих: Итамара, рыжего Мордехая Лихтера, Изю, на меня, маму, старую Симу и Милу Чижевскую, потом, словно не выдержав изумления, он налился оранжевым светом, вдруг ярко вспыхнул и погас. Вокруг разлилась тьма.
— Лампочка перегорела? — спросила мама.
— Ох, хорошо, если только лампочка, а не вся проводка, — заволновалась умная Сима. — Ох, не надо было ему туда лезть.
Она оказалась права.
Ошарашенные, мы потихоньку закопошились и стали пробираться к своим жилищам в кромешной тьме, окликая друг друга сдавленными голосами. Вспоминали, что где-то здесь есть керосинка, но керосина-то все равно не было. Похоже, стоило попросту идти спать. Изя с Итамаром изготовили по факелу — они решили во что бы то ни стало починить проводку прямо сейчас. Рыжий Мордехай Лихтер пытался им помогать; ни он сам, ни Итамар еще не знали, что только что закончилось очередное увлечение Итамара — наверное, самое короткое из всех, — а заодно и самое короткое в Израиле партнерство, и что наутро Лихтер уедет со своими ночниками, но еще раньше, сегодня же ночью, когда свет вновь появится, это будет другой свет и другие мы.