ЛЕОПОЛЬД СЕДАР СЕНГОР[330]
Стихи из книги «Песни в сумраке» (1945 г.)
Блаженной памяти…
Перевод М. Ваксмахера
Воскресенье.
Я боюсь суетливой толпы моих ближних с гранитными
лицами.
Из башни стеклянной, населенной мигренями, нетерпеливыми
предками,
Я созерцаю холмы и кровли в тумане,
В покое, — и хмурые голые трубы.
У подножья домов и холмов мертвые спят, снят мечты мои,
ставшие прахом,
Спят мечты мои — кровь, что пролита даром и вдоль улиц течет
и сливается с кровью из лавок мясных.
И теперь из башни стеклянной моей, как из пригорода,
Я созерцаю мечты, развеянные вдоль улиц, павшие
у подножья холмов,
Как предводители племени моего на берегах Гамбии[331],
или Салума,
Или Сены — павшие ныне у подножья холмов.
Не мешайте мне думать о мертвых моих!
Вчера был День всех святых, торжествснный праздник Солнца,
И никто ни на едином кладбище
Не вспомнил о мертвых — о них, отрицавших Смерть.
Мертвые! Вы, посмевшие спорить со Смертью
Повсюду — от Сины[332] до Сены, и в моей упрямой крови,
наполняющей хрупкие вены, —
Защитите мечты мои, как вы некогда защищали ваших сынов,
тонконогих кочевников.
О мои мертвые! Оградите от гибели кровли Парижа в воскресном
тумане,
Кровли, охраняющие мертвых моих.
И пусть я спущусь со своей тревожно-спокойной башни на улицу
К братьям моим с голубыми глазами,
С жестким пожатьем руки.
Ночь на берегах Сины
Перевод М. Ваксмахера
Женщина, положи мне на лоб твои благовонные руки,
мягче меха, руки твои.
Там, в вышине, качаются пальмы и под пальцами бриза ночного
Шепчутся и умолкают колыбельные песни.
Пусть нас баюкает ритм тишины.
Слушай песню ее, слушай глухое биение крови, слушай,
Как бьется пульс Африки в сонном тумане, в груди деревень,
затерянных в бруссе[333].
Лик луны клонится к ложу недвижного моря.
Замирают раскаты далекого смеха, а рассказчики сказок
Мерно качаются, носом клюют, словно малыш за спиною
у матери,
И тяжелеют ноги танцоров, наливается тяжестью горло певца.
Время звезд настает, Ночь в спокойном раздумье
Облокотилась на холм облаков, бедра в Млечный Путь завернув.
Крыши хижин трепещущим тронуты светом. О, какие секреты
шепчут созвездьям они?
Очаги угасают, погружаются хижины в уютные волны
домашнего запаха.
Женщина, лампу с прозрачным маслом зажги, и пусть, словно
дети, что спать улеглись, но никак не уснут, — пусть
зашепчутся Предки вокруг.
Голоса прародителей слушай. Они тоже, как мы, вкусили
изгнание.
Но умереть отказались, чтоб не иссякло их семя в песках.
А я — я в продымленной хижине, которую посетило отраженье
благожелательных душ, прислушаюсь чутко.
Пылает моя голова на твоей горячей груди.
Пусть будет дано мне вдохнуть запах Предков моих, собрать
голоса их живые и вложить их в горло свое.
Пусть мне будет дано научиться
Жить, жить до того последнего мига, когда я нырну
в высокую глубь забвенья.
Жоаль
Перевод М. Ваксмахера
Я вспоминаю синьяр[335] — красавиц в зеленой тени веранд,
И глаза их неправдоподобные, словно сиянье луны
на морском берегу.
Я вспоминаю роскошь Заката,
Из которого Кумба Н’Дофен[336] повелел королевскую мантию
выкроить.
Я вспоминаю поминальные пиршества и запах дымящейся
крови зарезанных стад,
Песни гриотов и шум перебранок.
Я вспоминаю языческие голоса, распевающие католическую
молитву,
Процессии, пальмы, триумфальные арки.
Я вспоминаю танцы готовых к замужеству девушек,
Пляски — о, боевые пляски! — воинственных юношей, их боевые
песни,
Их устремленные в битву тела,
И женские крики — чистый голос любви: «Кор-Сига[337]!»
Я вспоминаю, я вспоминаю…
И качается в такт голова — я устало бреду вдоль бесчисленных
дней Европы, из которых порою
Вынырнет джаз-сирота и рыдает, рыдает, рыдает.
Черная женщина
Перевод Д. Самойлова
Обнаженная женщина, черная женщина!
Твой цвет — это жизнь, очертания тела — прекрасны!
Я вырос в тени твоей, твои нежные пальцы касались очей
моих;
И вот в сердце Лета и Юга, с высоты раскаленных высот
я открываю тебя — обетованную землю,
И твоя красота поражает меня орлиной молнией прямо
в сердце.
Обнаженная женщина, непостижимая женщина!
Спелый тугоналившийся плод, темный хмель черных вин, губы,
одухотворяющие мои губы;
Саванна в прозрачной дали, саванна, трепещущая
от горячих ласк Восточного ветра[338];
Тамтам изваянный, тамтам напряженный, рокочущий
под пальцами Победителя-воина;
Твой голос, глубокий и низкий, — это пенье возвышенной
Страсти.
вернуться
Леопольд Седар Сенгор родился в 1906 году в Жоале (Сенегал). Поэт и государственный деятель. Президент Республики Сенегал. Составитель антологии негритянской и малагасийской поэзии на французском языке. Автор многочисленных сборников стихов. Пишет по-французски. Большинство стихов взято из книги «Песнь ночи и солнца» (М., «Художественная литература», 1965). Стихи «За какой грозовою ночью…», «Я тебя проводил до деревни…» взяты из книги «Голоса африканских поэтов»; «И мы окунемся, моя подруга…», «Не удивляйся, любимая…», «Я сложил тебе песню…» — из книги Л.-C. Сенгора «Избранная лирика» (М., «Молодая гвардия», 1969); «О Сестра, эти руки ночные…», «Перелетные стаи дорог…» — из журнала «Новый мир», 1963, № 6; стихотворение «Негритянская маска» переведено впервые — из книги: Leopold Sedar Senghor, Poèmes («Стихи»), Paris, 1964.
вернуться
Гамбия — река и государство в Западной Африке.
вернуться
Сина — река в Сенегале, на берегах которой существовало независимое государство Син, включенное французами в состав Сенегала лишь в 1925 году (округ Сине-Салум). Род Сенгора тесно связан с правителями и знатью государства Син.
вернуться
Брусса — обширные заросли деревьев и кустарника; обычно под бруссой в Западной Африке понимают сельскую местность вообще, в отличие от центров цивилизации.
вернуться
Жоаль — город и порт в Сенегале, родина Сенгора.
вернуться
Кумба Н'Дофен — один из правителей Син, которого Сенгор в детстве видел в доме своего отца.
вернуться
Кор-Сига — избранник, «рыцарь» Сига (Сига — имя одной из сестер Сенгора).
вернуться
Восточный ветер (харматтан) — сухой ветер, дующий зимой (с ноября по март) из Сахары.