Поэзия Африки

Пусть возжигают каждый вечер двенадцать тысяч звезд
на Главной Площади,
Пусть греют двенадцать тысяч плошек, украшенных морскими
змеями, для моих верноподданных, для оленят моего
стада, для чад моих и для домочадцев,
Для геловаров девяти крепостей и деревень, затерянных
в бруссе,
Для всех, кто вошел через четыре изукрашенные арки —
Торжественным шествием моих покорных народов (их следы
затерялись в сыпучих песках Истории),
Для белых из северных стран, для черных с лазурного юга,
Для краснокожих с далекого запада и для кочевников с великих
рек.
Так кормитесь соком моим, и растите, дети силы моей,
и живите, познавая всю глубину бытия, —
Мир тем, кто уходит! Дышите дыханьем моим.

Говорю вам: я Кайя-Маган — Царь луны, я объединил
день с ночью,
Я Князь Севера и Юга, Князь восходящего солнца и заходящего
солнца
И долины, где бьются самцы из-за самок. Я — горнило, где
плавятся драгоценные руды
И исторгается оттуда красное золото и красный-красный человек,
моя чистая и нежная любовь,
Я Царь Золота, в ком соединилось великолепие полудня и нега
женственной ночи.
Птичьи стаи, слетайтесь на мой выпуклый лоб под змеевидными
волосами
И вкусите не от пищи, а вкусите от мудрости того,
Кто познал тайные знаки в своей прозрачной башне.

Пасите оленят моего стада под царским жезлом моим, под моим
полумесяцем.
Я Буйвол, что смеется над Львом[352] и над ружьями его,
что набиты зарядами по самую глотку, —
Пусть остерегается Лев за своей неприступной оградой.
Мое царство есть царство изгнанников Цезаря, великих изгоев
разума или чувства.
Мое царство есть царство Любви, — я слабею
Пред тобой, чужеземная женщина, с глазами, как светлая
просека, с губами, как румяное яблоко, вожделеющая
и трепещущая, как неопалимая купина.
Ибо я — две створки ворот, двойной ритм пространства и третье
время.
Ибо я — ритм тамтама, сила грядущей Африки.
Спите, оленята моего стада, под моим полумесяцем.