Африка —
Гибель для белых.
Там змеи,
И дикари,
И непроходимые джунгли.
Но Африке нужен свет,
И торговцы привозят сюда
Библию
И ром
И просвещают
Проклятый материк.
Африка.
За добычей
Гонятся все — от французского
Иностранного легиона
До разбойников в пробковых шлемах
Из всех стран света.
С пушками и знаменами
Приплывают они
По морю,
А некоторые смельчаки
Пробираются с караванами
Сквозь пески великой Сахары
Единственно для того,
Чтоб дикари
Причастились культуры.
И вот уже
Цивилизаторство
Идет полным ходом —
Золото и алмазы
Переправляют в Европу,
Уже подводят итоги,
И вдруг просветителям
Приходит
В голову,
Что есть и другое
Золото,
И тогда начинают продавать
Людей
В Нью-Орлеане,
Бостоне
И саванне.
Впрочем, это лишь эпизоды,
Только лишь эпизоды
Из великой книги —
Истории Африки.
Новая Африка
Перевод Андрея Сергеева
Из мрака восточной ночи
Африка выплывает
На первые полосы
Газет всего мира.
Куда ни глянь:
На севере и на юге,
На западе и на востоке —
Всюду взрывы, которые будят
Некогда спавшие земли.
Колонии освобождаются
Так быстро, что их народам
Некогда избирать
Национальные флаги
И национальные гимны.
Задача их велика —
Преобразить всю Африку,
«Черный континент».
Отныне двести миллионов,
Двести миллионов африканцев
Сами определяют
Судьбу своих стран.
И все это, несмотря
На происки тех, кто недавно
Заливал эти страны кровью.
Колониальные тюрьмы,
О которых скоро забудут,
Стали университетами,
Откуда на сцену истории
Вышли бесстрашные,
Закаленные борцы за свободу.
Зовите их розовыми или красными,
Но они заставили всех
Уважать свою Африку.
И Африка может сегодня
Догнать наш двадцатый век.
Месяц жатвы
Перевод Андрея Сергеева
Боги ликуют двенадцать месяцев,
Крестьянин — только месяц Глейто,
Когда в полях золотится рис
И самый памятливый забывает,
Что было когда-то голодное время.
Поля наполняет густеющий воздух
Благоуханьем созревшего риса,
Окро[155], кореньев и кукурузы.
В этот месяц не угасает
Веселый очаг в крестьянском жилище —
Хозяйке дома теперь не до скуки.
Вон по извилистой узкой улочке,
Беспечно танцуя, шагает девчонка
И распевает песню о жатве
И после — песенку о веселье.
Когда же солнце Глейто заходит
За деревья, поля и горы,
Видно, как по холмистой дороге
Движутся черные силуэты:
Это семья направляется в город,
Чаши, блюда, корзины и тыквы
Качаются на головах у женщин.
Глейто — месяц, когда в деревне
Вспоминают тех, кто ушел навеки
В дальние плодородные страны,
Где встречаются все племена.
На поминках пойдут разговоры:
— Какой был искусный в деревне знахарь,
Как он нас исцелял от болезней!
— А помнишь, какая была повитуха?
Сколькие от нее в деревне
Впервые услышали слово «здравствуй»!
— А вот был старейшина, мудрый и скромный,
Его приглашали на все советы —
Познаньям его завидовал вождь.
— А помнишь, был кузнец голосистый,
Весельчак, хохотун неуемный.
К кузне его сходились крестьяне
По делу и для приятной беседы?
— Была красавица в нашей деревне…
— Юноша был, смышленый и быстрый,
Ему еще в детстве поверило племя
Все секреты и тайны старших…
Где для поминок зарежут корову,
А где крестьянин не пожалеет
Единственную в хозяйстве козу —
Только бы сделать приятное другу,
Который придет посидеть с тобою,
Поговорить и почтить раздумьем
Память тех, кто ушел навеки
В дальние плодородные страны.
Месяц жатвы. Гремят тамтамы.
В джунглях, взмывая и опускаясь,
Извивается лента песни.
Лунный свет в серебро превращает
Сто миллионов безмолвных листьев,
А ноги так и зовут туда,
Где на извилистых узких улочках
Слышатся четкие ритмы танца.
ЛИВИЯ
АЛИ МУХАММАД АР-РАКИИ[156]
На родине моей
Перевод М. Курганцева
Любовь ушла.
Она сегодня
неразличимо далека.
Любовь ушла.
Осталась только
неизлечимая тоска.
Но эта горькая касыда
не о тоске,
не о любви.
Пою тебя,
страна родная,
глаза бездонные твои.
Мой нищий край —
беда и горе,
земля,
плодящая рабов,
глухие голоса
и стоны
по переулкам городов.
Позор,
и грязь,
и вечный голод
повсюду на моей земле.
Здесь недоношенные дети
рождаются в подвальной мгле.
Из наших ран
сочатся муки,
в сердцах —
отчаянье и боль.
В ночи
проносятся рыданья
и надо мной,
и над тобой.
Летают мухи-кровососы,
ползут чахотка
и чума.
Полночный
заунывный ветер
шатает ветхие дома,
где спят вповалку
на циновках
истертых
тысячи семей
в моей стране,
в краю любимом,
на славной родине моей.
Беспечные туристы,
гости
добросердечны и щедры:
швыряют медные монеты —
великодушные дары.
Торгуют женщины
собою
на древних плитах площадей
в моей стране,
в краю любимом,
на славной родине моей.
Молчишь,
земля полуживая,
земля,
плодящая рабов,
незаживающая рана,
моя бессонная любовь!
Все продается —
все на свете —
за горстку жалкую грошей
в моей стране,
в краю любимом,
на славной родине моей.
вернуться
156
Али Мухаммад ар-Ракии родился в 1934 году. Стихотворение взято из книги «Ветвь оливы».
Эдуар Ж. Моник родился в 1931 году. Поэт, переводчик африканской поэзии с английского на французский и с французского на английский язык. Стихи публикуются впервые из сборника «Lcs maneges de la тег» («Причуды моря»), Paris, 1964.