А она все стояла за деревом,
и пальцы ног ее в землю врастали,
и листья шуршали на голове,
и дым из носа ее курился,
и полураскрытый в улыбке рот
стал мрачной пещерой.
И я с умолкшим своим барабаном ушел.
Не творить мне больше чудес.
Ты смеялась, и смеялась, и смеялась…
Перевод Андрея Сергеева
Ты сравнила мою песню
со сломавшимся автомобилем,
дескать, много треску, мало толку —
и смеялась, и смеялась, и смеялась.
Ты звериными повадками
назвала мои привычки,
дескать, человеку не понять их,
и смеялась, и смеялась, и смеялась.
Ты над песней смеялась,
над привычками смеялась.
Колдовской тогда сплясал я танец
под напевный рокот барабанов,
ты ж глаза свои закрыла,
и смеялась, и смеялась, и смеялась.
Свою душу распахнул я,
а душа моя как небо,
ты ж уселась в свой автомобиль,
и смеялась, и смеялась, и смеялась.
Ты над танцем смеялась
и над сердцем смеялась.
Ты смеялась, и смеялась, и смеялась,
только смех твой леденящий
льдом сковал твою же душу,
и глаза твои, и слух,
и твой голос, и язык.
Что ж, теперь пора смеяться мне,
только смех мой не способен леденить,
льдов я отроду не видел
и с машиной песню не сравню.
Смех мой — пламень
огненного ока полдня,
пламень неба и земли,
пламень воздуха и моря,
пламень рек, зверей, деревьев;
и от смеха моего —
пламенного — начал таять
лед твоей души и слов,
взоров лед и сердца лед.
Удивленье охватило
тень твою, и ты шепнула:
«Отчего?»
И я ответил:
«Оттого, что я, подобно
праотцам моим, вбираю
обнаженными ступнями
голое тепло земли».
Духи ветра
Перевод Андрея Сергеева
Аисты возвращаются —
розовые в голубом небе.
Во время длинных дождей
они улетали на север
в поисках лучших гнездовий.
И вот они снова со мною,
свободные духи ветра.
О, как легко им летать
на юг и на север,
на запад и на восток!
А меня приковали боги
к этой скале проклятой,
и я завидую птицам,
летящим в далеком небе,
и в мыслях мчусь им навстречу.
И кровь закипает в жилах,
и каждая капля ее —
природы могучий зов,
желанье счастья и воли,
желанье крыльев и неба.
О бог всех богов и мой,
разве я не могу
светлой душой обратиться к тебе
лишь потому, что мой аист в темнице
черной кожи моей?
Зов реки Нун [290]
Перевод Андрея Сергеева
Я слышу твой зов,
я слышу его издали,
я слышу, как он прорывает кольцо
этих пресмыкающихся холмов.
Я слышу твой зов,
я хочу посмотреть тебе в глаза
снова и прохладу ощутить
твоих объятий, или присесть
на кромке твоей
и вдыхать твое дыханье,
или, подобно деревьям, следить,
как разрастаются мои отраженья,
и начинать свой день
с песни из уст зари.
Я слышу твой зов,
я слышу, как он
будит душу ребенка,
вслушивающегося: где же речные птицы
приветствуют серебро стремнин?
Я слышу твой зов,
призыванье моей реки, —
ее неудержимое течение
несет неизбежным курсом
мое танцующее каноэ.
И каждый год, умирая,
приносит крик морских птиц,
зов, последний зов,
смиряющий гребни волн
и разрывающий занавес забвения
над моим перевернутым каноэ.
О неизбежный Бог,
смогут ли стать моим кормчим
к тебе и последнему зову
мои исконные звезды?
О, запутанное течение моей реки!
Заклинание рыбака
(Поэма)
Перевод Б. Слуцкого
I
Забрось твою сеть вправо —
Ничего?
Ничего.
Забрось ее влево —
Ничего?
Ничего.
Тогда забрось за корму каноэ
и тяни внимательно и осторожно,
а я поведу каноэ вперед —
Ничего?
В сеть Настоящего
поймано одно только Прошлое,
и я вижу былые луны, былые солнца,
былые ночи и былых Богов,
отраженных в Прошлом,
старающемся проскользнуть
сквозь сеть, словно рыба.
Тяни осторожно,
тяни внимательно,
не дай ему ускользнуть;
втаскивай в каноэ —
и давай удержим в ладонях
Прошлое, Богов,
хотя бы на одно
бесшумное мгновенье,
бесшумное мгновенье,
поучительное мгновенье.
Мои руки дрожат
от страха перед маскарадами
воскресающего Прошлого.
Тяни, человече, тяни,
сколько есть мочи!
Будущее вырастает на Прошлом,
как росток на пне.
Дают ли трухлявые пни ростки?
Пень моего Прошлого, умри
в пустыне, а твое существо
пребудь с пустынным солнцем.
Пень твоего Прошлого не погиб,
на самом дне пустыни
есть вода, струящаяся к твоим корням.
Так что тяни, тяни Прошлое,
захваченное сетью, в каноэ
и простри руки
к лику существа
пня твоего Прошлого.