Кровля течет у жилища,
Где немы изыск и раздор.
Тяжелая, жирная пища.
У двери скрипучий запор.
XI
Хранительница des habits Milésiens[64]
По части ума и эмоций.
Но в Илинге[65] разве найдется
Достойный подобных сцен?
Но что тут, по правде, милетское?
В ней бабушкин старый завет
Засел на десятки лет:
Блюсти положение светское.
XII
«Дафна, чей стан корою покрыт[66],
Листвой ко мне тянет руки», —
Субъективно. В гостиной, обитой тафтой,
Госпожу Валентайн ждал в муке,
Зная, что мой костюм
Совсем не того покроя,
Который бы в ней вызывал
Страсть хотя бы порою,
И сомневался порой
В тонкости понимания
Литературных затей,
Но не ее призвания:
Поэзия — граница идей
Для нее, но также и средство
Вовлечь те слои,
Что с крайностями по соседству;
Крючок, чтоб завлечь леди Джейн,
Повод театра коснуться,
А в случае революции
Подруги нет задушевней.
…………………………………
С другой стороны, шагает душа,
«Та, кою питали культуры великие»,
По Флит-стрит, едва дыша,
И доктора Джонсона[67] слышатся клики.
И тут ведь давно продажа
Носочков для резвых козочек
Вытеснила разведение
Чудны́х пиэрийских розочек.
ENVOI[68] (1919)
Иди, немая от рожденья книга,
Поведай той, что песню Лоуса мне пела:
Как песней некогда,
Ты жизнью овладела,
Быть может, ты бы мне простить сумела
Грехи, что делают мой дух увечным,
И увенчала бы себя хваленьем вечным.
Поведай той, что прячет
В простом напеве клад,
Заботясь лишь о том, чтоб прелести ее
Жизнь смыслом наполняли:
Пусть сохранится это бытие,
Как роскошь роз в волшебном янтаре, —
Оранжевый и красный, как в заре,
Сольются, станут веществом одним,
Одною краской, время стерегущей.
Поведай той, что ходит
С былою песней на устах,
Не расставаясь с песнею, не зная
Тех уст, что песню сотворили,
Тех уст, что губ нежнейших не грубей, —
Они в веках споют хваленья ей,
Когда наш прах с уоллеровым ляжет, —
Опилки на опилки немоты,
И все разрушат зубы пустоты —
За исключеньем красоты.
ТОМАС СТЕРНС ЭЛИОТ
ПРЕЛЮДИЯ
© Перевод М. Зенкевич
Густеет зимний вечер в ночь,
И запахи чадит жаркое.
Шесть часов.
Сожженье дымных дней такое,
И вот вам ноги обмотал
Дождливый шквал
Листвою, сброшенною в грязь,
Газетами с пустых участков;
И бьет, струясь,
О ставни, трубы ливень частый.
А на углу стоит, дымясь,
Извозчичья худая кляча,
И фонари зажглись, маяча.
ШЕПОТКИ О БЕССМЕРТИИ
© Перевод А. Сергеев
О смерти Вебстер размышлял,
И прозревал костяк сквозь кожу;
Безгубая из-под земли
Его звала к себе на ложе.
вернуться
64
Милетских привычек
Намек на «Милетские рассказы» Аристида из Милета (II в. до н. э.), считавшиеся не вполне пристойными.
вернуться
66