Поэзия США

Frisch weht der Wind
Der Heimat zu
Mein Irisch Kind
Wo weilest du? [73]

— Ты преподнес мне гиацинты год назад,
Меня прозвали гиацинтовой невестой.
— И все же когда мы тогда возвратились из сада,
Ты — с охапкой цветов и росой в волосах, я не мог
Говорить, и в глазах потемнело, я был
Ни жив ни мертв, я не знал ничего,
Глядя в сердце света, в молчанье.
        Oed’ und leer das Meer[74].

        Мадам Созострис, знаменитая ясновидящая,
Сильно простужена, тем не менее
С коварной колодой[75] в руках слывет
Мудрейшей в Европе женщиной. «Вот, — говорит она, —
Вот ваша карта — утопленник, финикийский моряк.
(Стали перлами глаза. Видите?)
Вот Белладонна, Владычица Скал[76],
Владычица обстоятельств.
Вот человек с тремя опорами, вот Колесо,
А вот одноглазый купец, эта карта —
Пустая — то, что купец несет за спиной,
От меня это скрыто. Но я не вижу
Повешенного. Ваша смерть от воды.
Я вижу толпы, шагающие по кругу.
Благодарю вас. Любезнейшей миссис Эквитон
Скажите, что я принесу гороскоп сама:
В наши дни надо быть осторожной».

          Призрачный город,
Толпы в буром тумане зимней зари,
Лондонский мост на веку повидал столь многих,
Я и не думал, что смерть унесла столь многих[77].
В воздухе выдохи, краткие, редкие[78].
Каждый под ноги смотрит, спешит
В гору и вниз по Кинг-Уильям-стрит
Туда, где Сент-Мери Вулнот часы отбивает
С мертвым звуком на девятом ударе.
Там в толпе я окликнул знакомого: «Стетсон!
Стой, ты был на моем корабле при Милах[79]!
Мертвый, зарытый в твоем саду год назад, —
Пророс ли он? Процветет ли он в этом году —
Или, может, нежданный мороз поразил его ложе?
И да будет Пес подальше оттуда, он друг человека
И может когтями вырыть его из земли!
Ты, „hypocrite lecteur! — mon semblable, — mon frère!“»[80]