Ганг обмелел, и безвольные листья
Ждали дождя, а черные тучи
Над Гимавантом[89] сгущались вдали.
Замерли джунгли, сгорбись в молчанье.
И тогда сказал гром
ДА
Датта: что же мы дали?
Друг мой, кровь задрожавшего сердца,
Дикую смелость гибельного мгновенья
Чего не искупишь и веком благоразумия
Этим, лишь этим существовали
Чего не найдут в некрологах наших
В эпитафиях, затканных пауками
Под печатями, взломанными адвокатом
В опустевших комнатах наших
ДА
Даядхвам: я слыхал, как ключ
Однажды в замке повернулся однажды
Каждый в тюрьме своей думает о ключе
Каждый тюрьму себе строит думами о ключе
Лишь ночью на миг эфирное колыханье
Что-то будит в поверженном Кориолане.
ДА
Дамъята: лодка весело
Искусной руке моряка отвечала
И море спокойно и сердце весело
Могло бы ответить на зов и послушно забиться
Под властной рукой
Я сидел у канала
И удил, за спиною — безводная пустошь
Наведу ли я в землях моих порядок?
Лондонский мост рушится рушится рушится
Poi s’ascose nel foco die gli affina[90]
Quando fiam uti chelidon [91] — О ласточка ласточка
Le Prince d’Aquitaine à la tour abolie[92]
Обрывками этими я укрепил свои камни
Так я вам это устрою. Иеро́нимо снова безумен.
Датта. Даядхвам. Дамъята[93].
Шанти шанти шанти[94]
УИЛЬЯМ КАРЛОС УИЛЬЯМС
АПОЛОГИЯ
© Перевод В. Британишский
Почему я пишу сегодня
Красота
Этих страшных лиц
людей незначительных
побуждает меня:
негритянских женщин
поденщиков —
старых и столько переживших —
возвращающихся домой вечерами
в поношенной одежде
их лица подобны
старому флорентийскому дубу
Также
застывшие маски
ваших лиц побуждают меня —
значительные люди —
но
совсем по-другому
ВЕСНА И ВСЕ ОСТАЛЬНОЕ
© Перевод В. Британишский
По дороге в инфекционную больницу
под этим океаном голубизны
пестрящим облаками гонимыми с северо-востока
холодный ветер. По сторонам дороги —
бесконечные пустые поля
коричневые от сухого бурьяна. Местами
пятна стоячей воды
отдельные высокие деревья
Вдоль всей дороги розовая, красноватая,
узловатая, вертикальная, ветвящаяся
живая плоть кустарников и деревьев
с мертвыми коричневыми листьями, а под ними
безлиственные побеги —
безжизненные на вид, бессильные,
ошеломленные приходом весны —
В этот новый мир они вступают нагие,
закоченевшие, не уверенные ни в чем,
кроме того, что вступают в него. Вокруг
все тот же привычный, пронизывающий ветер —
Сегодня трава, завтра
это окажется кудрями дикой моркови
Один за другим они обретают определенность
Это ускоряется: форма листа, рисунок
Но пока что оцепенелая торжественность
вступления — хотя глубокая перемена
произошла уже с ними: вцепившись в землю,
пробуют шевелить корнями, начинают пробуждаться
КРАСНАЯ ТАЧКА
© Перевод В. Британишский
как много
значит
красная
тачка
покрытая глазурью
дождя
вернуться
90
И скрылся там, где скверну жжет пучина
Данте, «Чистилище», XXXVI, 148 (примеч. Т.-С. Элиота).
вернуться
91
Когда же я стану как ласточка
Из заключительной строфы анонимной латинской поэмы II или III в. «Канун Венериного дня».
вернуться
92
Аквитанский принц у разрушенной башни
вернуться
94