Много спустя стоял я один в знобящих потемках
Там, где ушли они в сон и фермы с лесами ушли.
Серо, и сердцу пусто в этих местах негромких.
Вдруг подо мною земля стекленеет и из земли,
Из глубины, где покоятся бренные их тела, —
Кости мерцают в фосфоре славы, светятся и —
Роберт и Руфь открылись… Но тьма, тьма свое взяла.
Что же, земля есть земля, и свет тот погас, и молча
Взгляд свой я поднял на мир, где были мы плотью, одной,
Роскошь лесов, неохватность полей и отблески ночи —
Рельсы вон там, и угольный скат, и город ночной.
И ее голос спокойный сказал: — Дитя, улыбнись. —
Так и его спокойный, как звезды над тишиной:
— Мы для того и ушли, чтобы все обещанья сбылись.
ПОСТИГАЯ ОТЦОВ, СТИЛЬ XIX СТОЛЕТИЯ, ЮГО-ВОСТОК США
© Перевод О. Чухонцев
Были они людьми, страдали, ходили в длинных глухих
сюртуках с золотой цепочкой и при часах.
С дагерротипов глядят они пристально взглядом сурового
осужденья
Или с картин, написанных маслом, и, кто мог знать,
сколько боли в глазах,
Которые строго теперь отмечают наши печальные
заблужденья.
Некоторые составляли петиции, слог Джефферсона:
призыв и протест.
И патриота знавали позу: левая за спину или опущена
долу,
Правая к негодованию Господа громко взывала,
подъемля перст.
Был всегда дедушка-просветитель, приверженный
истинному глаголу.
Некоторые отдавались учебе, греков читали, отправясь
в лес,
Или живого искали эпоса в собственных подвигах
и морали,
Будь это Нестор[102], в свино-таверне погром учинивший, как
Ахиллес.
Когда Сэм Хаустон[103] умер, на перстне одно лишь слово:
— Честь — прочитали.
Их чада, рассеиваясь, летели, как зерна проса в сырую
прель.
Жены их, выброшенные, как ветошь, в дальних углах
умирали где-то.
Говорили «Мистер» невесты-жены, не понимали, что
значит постель,
Утром стыдились, шелк обожали, носили ключи
от буфета.
— Умрем в окопах, если потребуется, — Бауи из Аламо
сказал.
И умер, левой стопой вперед — еще в броске,
в продолженье жеста:
Голова запрокинута, глаза сужены, палец на лезвии,
вниз кинжал.
— Великий джентльмен, — сказал Генри Клей. Смотри
портрет Бенжамина Веста.
Или возьмите тех безымянных, от которых вообще
ни портретов нет,
Никаких медальонов, ни перстней с печатью, хотя
поломанный и заржавелый,
На чердаке или так, на земле, длинный Дечерд валяется
много лет;
Или желтая Библия, Слово Божье, им служившая
правдой и верой.
вернуться
103
Сэм