Расскажите о них, они были так молоды,
И слишком многого они не знали еще.
Всё скажите о них: были добры, человечны;
Это — чистая правда.
Ну а теперь
Расскажите о тех — знаменитых, великих,
О вершителях судеб;
Они были заняты делом: они продавали, они предавали,
Заключали фальшивые сделки, хитрили,
не брезгуя шантажом;
Брали взятки, свои проводили законы,
Лгали в статьях, в документах, в газетах;
Проливали притворные слезы,
за горло хватая людей. А они,
Молодые,
Все узнали, сражаясь; все поняли, умирая.
Те же, кому повезло, кто остался в живых,
Те вернулись домой, они возвращались к миру.
Но не было мира.
Теперь и о них расскажите:
Они далеко не молоды, но истинной благости мира
им никогда не узнать
в этом мире обмана, рожденного страхом.
Но что они знали — то знают,
И что они смели — то смеют.
КЕННЕТ ПЭТЧЕН
ДЖО ХИЛЛ СЛУШАЕТ МОЛИТВУ
© Перевод С. Таск
Не шелохнутся ружья, Джо.
Все кончено. «Повинен в убийстве», —
Сказали присяжные. Поздно уже начинать
Все с начала. Слушай, Джо, как читает капеллан:
Господь наш Иисус Христос,
обещавший по доброте Своей блаженство
злодею, который смиренно покаялся
в грехе своем
подними же голову,
Джо; вспомни свою песню,
Что в тюрьмах пели мы, повсюду
В Соединенных Штатах, и спой ему:
«Я вам хочу представить
Того, кто Звездно-Полосатый Флаг
сумел прославить.
На голову он крепок
что твой мореный дуб,
Зовут отца святого
преподобный мистер Глуп»[110].
Вспомни, Джо:
«Ты взял мой кусок,
Чтоб подохнуть я мог…
Камень на шею и без колебаний
в воду —
Сделай это, дружок, за Свободу».
Прошу Тебя, обрати на меня
милосердный взор, который
а с другой
Стороны, мы скитаемся в лесах
От Канзаса до побережья, скрючиваемся
под вагонами бесконечных
товарняков; а под колесами пролетают
Сент-Джоаким и Омаха — «лето будет раем
бродягам и лентяям», — где мы только
не были, чего не видали.
Отвоевывали Запад для благонамеренных граждан,
Доводили до кондиции ячменное пиво,
Там — за жнецов, здесь — за дровосеков,
сегодня Айова, завтра Орегон.
Господи, какое небо! а кофе во фляге
Смакуешь, как вино. Эта земля —
наша возлюбленная. Как прекрасны
Ее зеленые волосы, ее высокие девственные груди,
которые
Не что иное, как Скалистые горы в дождливый день.
Любить ее маис и хлопок,
Виргинию и Огайо и засыпать
С этой любовью, с этой любовью —
Как расцвела вдруг Алабама! — засыпать,
Зная силу этой любви. О Миссисипи, великая мать,
Несущая воды сквозь наши сны.