Это делали мы, и нас подгоняли ирландцы.
Мы все пришлые, не из этой страны —
Шотландцы, англичане, китайцы, австрийцы,
Ге-эй! Земле тяжелы наши кости.
Не для того мы шли сюда, чтоб лежать
Под шпалами в глиняной выемке.
Все лучшее в мире скупили себе богачи.
Все липнет к сальным кредиткам —
Даже целый континент, даже новое небо.
Пусть чужая трава прорастает над нами,
Мы проложили сталь в каменную толщу гор.
Телеграфными столбами отмечены наши могилы.
Мы шли сюда не затем, чтоб лежать в земле,
Чтоб поезда грохотали над нами в гулкой лощине…
БЕССМЕРТНАЯ ОСЕНЬ
© Перевод Э. Шустер
Сегодня сдержан голос мой и скорбей стих
Во славу осени и ливней преобильных
Во славу серых туч полей цвести бессильных
Во славу ветра что скулит в ветвях немых
Во славу осени — она всех ближе нам
Чужое солнце нас оставило в покое
Не мучит зеленью не жарит как весною
Нет бессловесности столь родственной снегам
Когда полно вокруг отверженных ворон
Весь мир — у наших ног год шепчет уходящий
Что шире стал простор что рассветает чаще
Средь бела дня и мраку нет препон
В пожаре яростном бунтующей листвы
Когда в сердцах зима со снегом на полсвета
Мы одиноки птиц знакомых нету
Луна и звезды ночью — возле головы
Всех ближе нам пора стерильной синевы
Слова длинней дыханья долог звук расцветший
Кричит мертвец из осени ушедшей
И я зову тебя из горькой синевы
СТАРИКИ И ДЫМ ЛИСТВЫ
© Перевод М. Алигер
Старики метут дворы перед зимой
И сухие листья жгут то там, то тут,
День за днем, и жизни нет у них другой,
Но листва мертва, а старики живут,
Чуточку живут, как листья мертвые, легки,
Сами по себе остались старики,
Их давно нигде не любят и не ждут.
Старики метут дворы перед зимой
И сметают вместе листья и года.
Пахнут старики горелою листвой,
И, пожалуй, им сдается иногда,
Что сухие листья кленов и дубов —
Это их былая радость и любовь.
КАРЛ РЭКОЗИ
© Перевод В. Британишский
ПОСВЯЩЕНИЕ
этому дому
и белому белью на веревке
этому голавлю, с кишками наружу,
с травой, торчащей из горла,
и свежей зеленью в брюхе,
английской речи галантерейщика,
чья искренность — будто конь и всадник
на песчаной дороге,
форели, вырезанной ножом на столе
в рыбацкой хижине,
форели, которая оживляет воду.
Добра, добра я желаю всем вам,
всем, как этот голавль,
попавшимся на крючок.
ФЛОРИДА
царственного солнца
и цитрусов,
Флорида кораллов,
осоки, указывающей
остриями на север,
отелей, полных
океанского воздуха,
мелких торговцев
с усталыми глазами,
проституток и процветающих барменов,
пронизанных
апельсиновой музыкой,
негритянских хижин,
где молитвы сборщиков хлопка
из рабской груди
рвутся ввысь,
в небесное царство,
другая Флорида,
земная юдоль африканца.
вернуться
123