Кроме того, бывает еще и различное произношение: в пушкинском «Евгении Онегине» встречается, например, рифма скучно — простодушно, но она — точная, потому что рассчитана на старомосковское произношение скушно.
И, наоборот, в его же «Стихах, написанных ночью во время бессонницы» рифма хочу — ищу рассчитана на петербургское произношение ищу как «ишчу».
Классическая русская поэзия интересовалась точностью рифмы, но не столь часто заботилась о ее богатстве и глубине. Со временем ситуация изменилась, поскольку «классические» рифмы приелись: в XX веке предударным созвучиям стали уделять все больше внимания — в том числе и за счет заударных, которые теперь могли значительно различаться (характерная рифма 1960-х годов у Беллы Ахмадулиной: смех — смерть).
Другим способом ухода от привычных заударных созвучий стала неравносложная рифма, соединяющая строки с различными окончаниями: мужским и женским, женским и дактилическим или даже, как у Владимира Маяковского, гипердактилическим и женским: врезываясь — трезвость. Непривычность созвучия могла компенсироваться глубиной рифмы: например, в этой рифме Маяковского совпадают четыре согласных, включая опорный (р, з, в, с).
Вопрос о заударном созвучии как основе рифмы снимает разноударная рифма, соединяющая слова сходного звукового состава, но с ударением в разных местах: ýтром — нутрóм, говорю́ — мóрю и т. п.
Наконец, на том же пути расподобления рифмующих слов возникли еще два вида рифмы. Ассонансная[15] рифма соединяет слова с одинаковым ударным гласным, но разными согласными: огня — уходя (финальное созвучие стихотворения Афанасия Фета «Далекий друг, пойми мои рыданья.»). Диссонансная рифма, наоборот, опирается на согласные при различии ударного гласного: например, позор — пузырь у Николая Байтова или полотняный — уплотненный у Марии Степановой (рифма диссонасная, но при этом богатая — так часто бывает).
Все эти виды рифмы, далеко отклоняющиеся от классической точной рифмы, подчеркивают, что рифма принадлежит не столько звуковому строю стиха, сколько его метрической структуре: очень важно, как именно она звучит, но рифмой ее делает не это, а то, где она расположена и какую роль играет. В то же время читательский слух постепенно привыкает к новым созвучиям — и теперь легко слышит те рифмы (например, диссонансные), которые в прежние времена просто не уловил бы.
Привычное расположение рифмы в конце строки не является единственно возможным: помимо конца строки, у стиха могут быть и другие метрически выделенные места. Поэтому изредка встречается и внутренняя рифма, с участием предцезурных слов (рифмующихся друг с другом или с концом строки):
Если же все рифмы расположены на концах строк, то важно, как они расположены. Строчки, зарифмованные все подряд единой цепью рифм, — довольно редкая экзотика. Такие стихи называются моноримами и нередко носят иронический характер: в тексте (необязательно поэтическом; 10. Звуковой строй поэзии).