– Арчи, за нами следят?
– Сомневаюсь. Мы еще ни разу не удирали от них таким образом. Да и потом, зачем за нами следить? Скорее, нас арестовали бы сразу.
Для июльской субботы прохожих на тротуаре оказалось неожиданно много. Мы с Вулфом расступились, пропуская человека, пьяно размахивавшего руками, затем снова пошли рядом.
– Нам непременно нужно останавливаться в отеле? – спросил Вулф.
– Нет. Ваши фотографии слишком часто мелькают в газетах. Сейчас мы завернем за угол и пойдем медленнее. У меня есть одно предложение. Сегодня утром на Лонг-Айленде я подумал, что нам может понадобиться надежное убежище, и попросил у миссис Вэлдон ключ от дома на Одиннадцатой улице. Он у меня в кармане.
– А за ее домом следят?
– С какой стати? Там же никого нет. Все уехали на Лонг-Айленд.
На углу мы немного постояли, дожидаясь, пока красный свет не сменится зеленым, перешли на противоположную сторону Тридцать четвертой улицы и направились в сторону центра по Девятой авеню. Теперь мы могли немного расслабиться.
– Осталось меньше двух миль, – сказал я. – Хорошая разминка на свежем воздухе позволяет поддерживать бодрость духа и форму. Таксисты же слишком болтливы. Стоит, например, одному из них ляпнуть во время ланча: «Ниро Вулф сам вышел из дому. Я только что подбросил его на Одиннадцатую улицу», как новость эта мигом разнесется по всему городу. Можем, если хотите, заскочить в бар пивка выпить и перевести дух. Скажите когда.
– Арчи, это ты слишком много болтаешь. Ты же видел, как в течение нескольких дней я бродил по долинам и горам[7].
– Нет, этого я никогда не забуду!
По пути мы заглянули в магазин деликатесов на углу Шестой авеню и Двенадцатой улицы и в результате вошли в подъезд дома Люси навьюченные, как верблюды. Мы купили ветчину, солонину, осетрину, анчоусы, салат, редис, зеленый лук, огурцы, апельсины, лимоны, персики, сливы, три вида крекеров, кофе, масло, молоко, сливки, четыре сорта сыра, яйца, маринованные огурчики, оливки и двенадцать бутылок пива. А вот хлеб покупать не стали. Если земной путь Фрица оборвется, Вулф, наверное, хлеба больше и в рот не возьмет.
В десять минут восьмого, войдя в кухню, я избавился от львиной доли поклажи и засек время, а уже без четверти восемь, когда я закончил расставлять все по местам, Вулф накрывал стол для обеда.
Конечно, соус для салата, который Вулф приготовил из компонентов, позаимствованных из буфета Люси, уступал соусу Фрица, но я решил быть снисходительным: как-никак выбор у Вулфа был невелик. После обеда я вымыл посуду, а Вулф вытер ее.
Размахивать кулаками или даже осыпать Вулфа упреками смысла не было. Он и без того стал теперь изгоем, разлученным с любимым домом, оранжереей, креслом и обеденным столом, и у него оставался один-единственный способ, чтобы вернуться домой с гордо поднятой головой. И у меня руки были связаны, ибо я тоже сделался изгнанником, но ведь оставались еще Сол, Фред и Орри. Мне показалось, что, покидая после обеда кухню, Вулф как раз и думал, что бы им поручить. Однако неожиданно он поинтересовался, где находится детская. Я выразил сомнение, что там удастся обнаружить какие-нибудь улики.
– Ковер, – буркнул он. – Ты говорил, что видел в детской изумительный персидский ковер.
Вулф осмотрел не только этот ковер, но и все остальные, которые были в доме. Вполне естественно. Он любит хорошие ковры и слывет их знатоком, а возможность полюбоваться коврами вне собственного дома выпадает ему по понятным причинам крайне редко.
Пока я решал, где и как нам с ним разместиться на ночлег, Вулф в течение получаса катался на лифте, изучая особенности его механизма. Словом, вечер удался на славу. В конце концов мы с Вулфом устроились в двух гостевых спальнях на четвертом этаже. В его спальне пол был покрыт роскошным ковром, по словам Вулфа ферганским, XVIII века.
Воскресным утром я проснулся оттого, что ноздри мои щекотал до боли знакомый и родной запах. Пусть и слабый, но перепутать его было невозможно. Я встал, выбрался в холл и принюхался. Да, он, сомнений нет! Я спустился по лестнице в кухню и глазам моим открылось незабываемое зрелище. Вулф в одной рубашке, без пиджака, сидел за столом и поглощал яйца под соусом бер-нуар. Ниро Вулф играл в собственный дом.
Мы поздоровались, после чего Вулф сказал:
– Предупреди меня за двадцать минут до того, как будешь готов.
– Хорошо. Винный уксус, что ли?
Вулф кивнул:
– Конечно, не совсем то, но вполне сносно.
Я возвратился в свою спальню.
А полтора часа спустя, расправившись с завтраком и приведя себя в порядок, я застал Вулфа в гостиной на втором этаже. Сидя в большом кресле, которое подтащил к окну, он штудировал какую-то книгу. Я был по-прежнему настроен соблюдать перемирие, а потому вежливо спросил: