— Ты о чем?
— Там внизу есть что-то такое, что я почувствовал еще до того, как мы спустились в шахту. И оно становилось все сильней… Нечто неведомое, еще более могущественное, чем в Дауэр Мэншен.
Кровь отхлынула от лица Андреа. Рука ее дрогнула и пролила чай на столик.
— Может, это все наше воображение? — Она почувствовала, что нужно сделать эту жалкую попытку. Ведь это она уговорила его уехать в Уэльс, чтобы забыть здесь тяжелую душевную драму, — и потерпела фиаско.
— Нет, тут не игра воображения, — сказал Саймон мягко, уже успокаиваясь. — Я в этом уверен. Из той пещеры, что поменьше, злая сила словно намеренно влекла нас в следующую… будто хотела, чтобы мы почувствовали…
— Почувствовали — что?
— Безысходность. Как если бы эти штольни вели прямо в ад. Тот звук — ты его слышала так же ясно, как я, — был похож на стенания загубленных душ в преисподней. И главное, они поняли, что я здесь, что кто-то внемлет им и сострадает. Они взывали о помощи, они умоляли освободить их от того, что держит их там. А силы зла пытались изгнать меня оттуда.
— Так что же… ты собираешься делать? — в страхе прошептала Андреа.
Саймон Рэнкин уставился в свою чашку, снова томимый тайной душевной мукой. Тихий голосок издевался: ты же не веруешь в Бога — значит, ничего сделать не сможешь.
— Я верую в Бога, — он потянулся через столик и сжал ее руку. — Истинно верую, и если будет на то Его воля, я, наверное, смогу им помочь.
Андреа устало улыбнулась, подавляя вздох. На обратном пути, пока они тащились под дождем к своему коттеджу, она обдумывала разные способы заставить Саймона уехать из Кумгильи. Но в конце концов оставила эту мысль.
Глава вторая
Этого мальчишку часто видели слоняющимся по вымощенной булыжником унылой площади в центре Кумгильи. Трудно было сказать, сколько ему лет. Слишком крупная голова на плотно сбитом туловище, короткие ноги и чересчур длинные руки, почти монголоидные черты лица. Похоже, ему было около четырнадцати; неряшливая одежда наводила на мысль о бездельниках-родителях, позволивших отпрыску шляться по улицам.
В его бегающих глазках часто мелькало мстительное выражение; завидев прохожего, мальчишка щурился — он от нечего делать следил за людьми. Если случайно ловили его пристальный взгляд, парень сохранял невозмутимый вид.
Ральф Рис жил в мире своих фантазий, недоступном для посторонних — за исключением тех редких случаев, когда выставлял их напоказ. Сегодня он участвовал в перестрелке из вестерна, который накануне шел по телевизору. Ральф носился по улице взад-вперед, сложив пальцы наподобие револьвера, и с его толстых губ слетали резкие гортанные выкрики: пух! пух! па-пах! Потом "вскочил на коня", сделал круг по площади, прыгая на полусогнутых ногах, и завершил его у скамейки, послужившей коновязью.
Некоторое время он сидел, уставившись в пространство с отсутствующим видом. Перестрелка окончилась и забылась, — и теперь Ральф медленно погружался в свой тайный, замкнутый мир. Случайные прохожие мимоходом поглядывали на него, но Ральф был привычным зрелищем, едва ли заслуживающим особого внимания.
Примерно через час он встал, громко зевнул и потянулся во весь рост. Похоже, в путанице его мыслей созрело какое-то решение, которое надо было немедленно выполнить.
Ральф побрел, сутулясь, пиная камешки на дороге и отбрасывая их ударом ноги. Он уходил из деревни. Один раз оглянулся, будто проверяя, не идет ли кто за ним следом, но никого не увидел. Ральф Рис никого особенно сейчас не интересовал.
Дойдя до трактира "Лагерь Карактака"[1], он остановился и посмотрел на пыльные окна. Дверь немного приоткрылась, показалось хмурое лицо с черной бородой. Трактирщик Илай Лилэн увидел парня, глаза его сузились и тут же расширились: в них промелькнул… страх.
Выпятив губы, Рис издал странный звук — своего рода презрительное фырканье и отвернулся. Его грубые черты исказила ненависть.
Дорога круто пошла в гору — он зашагал медленнее, тяжело дыша, словно не привык к физическим нагрузкам. Один раз обернулся, вытянул обе руки в сторону видневшейся внизу крыши трактира: пух… пух… пух… па-па-пах! За воинственным жестом последовал знак победы — два раздвинутых углом пальца… По подбородку потекли слюни, он засунул руки глубоко в карманы.
Ральф ускорил шаг, тяжело дыша от жары. Возле сланцевых пещер шесть или семь автомобилей выстроились в ряд у ворот; не дойдя до них, Ральф свернул с шоссе на узкую тропинку, которая привела его к ограде из колючей проволоки вокруг молодых хвойных посадок. Выцветшая надпись предупреждала: "Прохода нет, за нарушение — штраф". Он плюнул и попал в плакат с двух шагов. Ральф не умел читать, но знал, что смысл надписи — предостеречь его.
1
Карактак — вождь бриттов в I веке н. э., воевавший с римскими легионами. Он особенно популярен в Уэльсе, населенном прямыми потомками кельтов, древнейших жителей Британии.