К слову сразу добавлю, что и позже, когда согласительная комиссия уже начала работать, попытки саботировать и даже пресечь ее работу — не прекратились. В частности, спустя уже половину срока работы согласительной комиссии на одном из пленарных заседаний Думы Явлинский внес очередное предложение преодолеть вето Совета Федерации «в связи с недопустимой затяжкой работы согласительной комиссии и неэффективностью ее работы». Это, конечно, было действие беспрецедентное: и по своему цинизму, и по степени игнорирования парламентских правил (зафиксированных в регламентах) и элементарной этики взаимоотношений между двумя палатами Парламента. Ведь это была попытка уже в пятый (!) раз поставить на голосование вопрос о преодолении вето Совета Федерации по закону о СРП... Что же так подпирало, что заставило внести такое из ряда вон выходящее предложение?
К счастью, основные фракции Думы уже имели подробную информацию об истинной сути отклоненного Советом Федерации закона, и о работе согласительной комиссии имели адекватную информацию от своих в ней представителей. Поэтому такое поведение было вполне обоснованно воспринято как бессильный крик отчаяния, и вновь переголосовывать в исходной редакции закон, положения которого на тот момент уже не одну неделю корректировались в согласительной комиссии между двумя палатами Парламента, разумеется, никто не стал. Как документ, иллюстрирующий ситуацию и состояние дел на этот момент в согласительной комиссии, в Приложении приводится совместное заявление двоих сопредседателей согласительной комиссии от 22.11.95.
Но вернемся несколько назад. Добиться принятия Думой решения о создании согласительной комиссии удалось, но это еще — далеко не все. Комиссию надо сформировать, и очень многое зависит от того, кто в ней окажется.
В думской части комиссии все сложилось весьма благоприятно для дела: наряду с «авторами» закона от «Яблока» в комиссию вошли представители всех фракций, а возглавил ее Сергей Глазьев.
В нашей же (Совета Федерации) части согласительной комиссии расклад сил оказался практически равным. С одной стороны: министр топлива и энергетики Ю.Шафраник и Президент Коми Ю.Спиридонов. Оба — либо по взглядам и интересам, либо в силу зависимого положения — сторонники принятия закона в исходном варианте. С другой стороны: заместитель председателя Окружного собрания (законодательного органа) Ненецкого автономного округа Л.Саблин и зампред Счетной палаты Ю.Болдырев. И пятый — от которого-то все и зависело — Генеральный директор АО «Магаданнеруд» В.Цветков. Какую позицию он займет?
И вот мы сидим с В.Цветковым, наверное, часа два или три, и я ему рассказываю, какие опасности для страны несет в себе этот закон. Причем говорю ему честно: если ты — не с нами, то тебе — как не просто предпринимателю, а члену Совета Федерации, да еще и тому, кто помог протащить этот закон, конечно, кусок пожирнее отвалят — пару каких-нибудь месторождений «сладеньких» подкинут; но только подумай — что со страной-то будет? Ведь сейчас — перед президентскими выборами, когда впереди неизвестность — разве не спустят все за бесценок?
И случилось то, что могло бы показаться чудом: золотопромышленник, кругом зависимый в нашей экономической системе от расположения власти, тем не менее, принимает решение быть в этом вопросе не с властью, и даже не с какой-то красивой «оппозицией» на словах, а с теми, кто жестко противостоит власти в одном из наиважнейших для нее вопросов — не дает этой власти оптом украсть у страны все ее природные ресурсы.
Не знаю, давил ли на него кто-то потом или нет, но от своего решения В.Цветков уже не отступил, что в значительной степени и определило результаты работы комиссии.
Так, мне очень ярко запомнилась такая картина. Слева, по одну сторону стола, облокотившись на него, сидит Валентин Цветков — большой, грузный, колоритный человек — вчитывается в обсуждаемую норму закона. По другую сторону сидят двое «авторов» закона из «Яблока» и, чуть ли не крутя пальцами у виска, наперебой объясняют ему примерно следующее: «Да вы — что? Не понимаете? Вы же — предприниматель, золотопромышленник, это же — для вас!...» И видно, что Валентин Иванович понимает, что если он лоббистам интересов транснациональных корпораций поможет, да плюс продемонстрирует свою лояльность нашей исполнительной власти, то ему точно с этого немало перепадет... Но он набычивается, а потом поднимает голову и говорит: «Я — против этого...»[20]
В целом работа в согласительной комиссии была сложной, но интересной. С Сергеем Глазьевым мы — два сопредседателя комиссии — несмотря на то, что представляли палаты Парламента с исходно противоположными по этому закону позициями, тем не менее, быстро нашли общий язык и стали безусловными союзниками по большинству вопросов. Главное: мы видели, как постепенно большинство представителей Думы по существу солидаризировались с позицией Совета Федерации и в своих предложениях, зачастую, даже шли дальше нас. Практически противостояние в комиссии шло уже вовсе не по линии «Дума — Совет Федерации». И, как это ни парадоксально, но к концу работы удельный вес сторонников исходного текста закона в думской части комиссии оказался даже меньше, чем в нашей. В качестве еще одной иллюстрации в Приложении приводится пресс-релиз нашей совместной с С.Глазьевым пресс-конференции уже на завершающей стадии работы согласительной комиссии 30.11.1995.
20
18 октября 2002 года Губернатора Магаданской области В.И.Цветкова убили. Как к губернатору к нему у многих было неоднозначное отношение. Но в истории с законом о СРП он сыграл очень важную для страны роль — этого не отнять. И в моей памяти он остался таким, каким я знал его тогда, в 1995-м.