И вот оно.
Ронану необходима энергетическая линия. Она была ему необходима прямо сейчас. Времени не было. Но энергетическая линия была мертва, и Энергетический пузырь не отзывался внутри Адама. Все, что у него осталось, это плоское черное зеркало, машина, полная камней, и мешочек с картами, которые больше ничего ему не говорили.
— Что нам делать? — спросила его Персефона. Где-то вдали подвывал фейерверк, словно угроза, словно бомбы.
— Ну, я без понятия. — Он выбросил руку в сторону карт. — Вы же экстрасенс! Вы разве не можете заглянуть в карты? Для меня они ничего не значат без энергетической линии!
Над головой грянул гром; молния пронзала облако за облаком. Энергетическая линия даже не трепыхнулась под ногами Адама. Кавински нагрезил нечто огромное, а Ронану не с чем было работать
Персефона парировала:
— Ты Маг или нет?
— Нет! — не раздумывая, ответил Адам. В нем ничего не осталось. Линия была мертва, как и все остальное. — Энергетический пузырь делал меня им.
Глаза Персефоны отражали неподвижность воды рядом с ними.
— Твое могущество, Адам, не в других людях. Оно не в других вещах.
Никогда в своей жизни Адам не был могущественным.
— Быть Магом не значит быть всесильным, когда у тебя что-то есть, и бесполезным, когда у тебя ничего нет, — продолжала Персефона. — Маг видит вне и находит связи. Маг может создать что-нибудь волшебное. Все, что угодно.
Он страстно пожелал, чтобы линия под его ногами вернулись к жизни. Если он сможет уловить хотя бы намек на это, возможно, сможет уцепиться за подсказки и понять, как восстановить этот последний участок. Но энергетическая линия не отзывалась. Совсем.
— А сейчас, — поинтересовалась Персефона, и голосок её был очень тоненьким и тихим. — Ты Маг? Или нет?
Адам закрыл глаза.
Связи.
Его мысли метнулись к камням, озеру, грозе. Молния.
Он думал, как ни странно, о Камаро. Необходимости в аккумуляторе, чтобы просто довезти их домой.
Indiget homo battery[62].
Да.
Он открыл глаза.
— Мне нужен камень, — сказал он. — Тот, из сада.
Скорей.
— Адам? — требовательно спросил Ронан. — Это, правда, ты?
Потому что пейзаж вдруг резко переменился. Деревья передвинулись и сместились в сторону, и теперь здесь было отвратительное рукотворное озеро, которое они обнаружили с Гэнси. Адам сидел на корточках на берегу, выкладывая камни в сложный орнамент. Неужели это настоящий Адам? Или это был нагреженный Адам?
Этот Адам резко поднял голову. Он был собой и был кем-то еще.
— Линч. Что только что нагрезил Кавински?
— Хренов огонь, — сказал Ронан. Он должен проснуться. У него не было ни единого шанса проваляться на земле во время вечеринки.
Адам посмотрел за него и кому-то нетерпеливо прожестикулировал.
— Что такое ты создаешь, чтобы ему противостоять?
Ронан осторожно прощупал сон. Он казался предельно тонким, как ниточка карамели. Он не сможет забрать ни одной вещи из сна.
— Ничего. Здесь нет ничего.
Персефона подбежала к Адаму с большим плоским камнем в руках.
— Что ты делаешь? — поинтересовался Ронан.
— Исправляю, — сказал Адам. — Начни что-нибудь создавать. Я постараюсь поправить все к тому времени, как ты закончишь.
Ронан услышал крик вдалеке. Он раздался снаружи сна. Сон рушился вокруг него.
— Скорей, — порекомендовала Персефона.
Адам взглянул на Ронана.
— Я знаю, что это был ты, — произнес он. — Я выяснил. Арендная плата.
Он удерживал взгляд Ронана одно долгое мгновение, пока что-то внутри Ронана не вздрогнуло, и он почти что-то сказал. И тогда Адам вскочил, схватил камень из рук Персефоны и бросился на противоположную сторону озера.
— Ну же, — поддерживала Персефона.
Ронан повернулся к поваленным деревьям.
— Энергетический пузырь, — обратился Ронан, — мне нужна твоя помощь. Тебе нужна моя.
«Хищник», — прошептали деревья.
«Грабитель».
Некогда было с этим разбираться.
— Я здесь не для того, чтобы красть! Хочешь спасти себя?
Ничего.
Чертов Кавински.
Ронан завопил:
— Я не такой как он, понятно? Черт, ты же меня знаешь. Ведь всегда знал? Ты же знал моего отца? Мы оба Грейворены.
Появилась Девочка-Сиротка. Наконец-то. Она выглянула из-за одного из стволов. Если бы она помогла, он смог бы что-нибудь взять, что угодно. Он протянул ей руку, но она помотала головой.
— Vos estis unum tantum.
Ты единственный.
На английском она добавила:
— Воров много. Грейворен один.