Он оставил права валяться у дверей и вломился на фабрику Монмаут. Он был осторожен. Можно легко сломать замок. Нельзя с легкостью его не сломать. Когда он вскрыл замок, то набрал номер на сотовом и прижал его плечом к уху. Потребовалось всего мгновение, чтобы кто-то поднял трубку на другом конце.
— О, это Вы, — сказала Мора Сарджент. — Король мечей.
— А это Вы. Меч у меня в позвоночнике. Кажется, я где-то потерял свой бумажник. — Серый Человек позволил вскрытой двери распахнуться. Его окутал запах затхлой бумаги и мяты. Пылинки играли с тысячами книг. Это было определенно не тем, что он ожидал.
— Когда Вы пылесосили под Кайлой, ничего не заметили?
— Пылесосила! — воскликнула Мора. — Я погляжу. О. Ну надо же. Бумажник лежит на диване. Думаю, Вам хочется его забрать. Как поступим?
— Я бы с удовольствием с Вами поболтал. — Серый Человек запер за собой дверь. Если парни за чем-либо вернутся, у него будет несколько секунд, чтобы выработать план действия. — С глазу на глаз.
— Вы, определенно, жутковаты.
— Мне показалось, что Вам нравятся жутковатые люди.
— Наверное, так и есть, — согласилась Мора. — Вернее сказать, загадочные. Жутковатые — слишком сильное слово.
Серый Человек принялся продвигаться среди нагроможденных деталей квеста Гэнси. Он потянулся и развернул карту на стене. Он пока и сам не знал что искать.
— Вы могли бы мне погадать. — Он слабо улыбнулся, когда произнес это, просматривая книгу по средневековому оружию. У него имелась такая же.
Мора услышала улыбку в его голосе.
— Определенно, не могу. И гарантирую, что ни одна из нас не хочет этого делать.
— Уверены? Я мог бы почитать вам еще стихов, когда бы вы закончили. Я их много знаю.
Мора усмехнулась.
— Это по части Кайлы.
— А что по Вашей части? — Серый Человек толкнул стопку книг на валлийском языке. Он был так очарован всеми этими вещами Ричарда Гэнси. Хотя не был уверен, понимает ли этот Гэнси, как хорошо спрятан Глендовер. История всегда глубоко хоронила, даже тогда, когда знаешь, где искать. И трудно было раскопать, не навредив. Кистями и ватными палочками, а не стамесками и кирками. Медленная работа. Вы должны ее полюбить.
— По моей части, — сказала Мора, — то, что я никогда не сообщаю, что является по моей части.
Но ей было приятно, он слышал это по её голосу. Ему нравился её голос. Тоже. Её генриеттовского акцента как раз хватало на то, чтобы вы только понимали, откуда она родом.
— А есть ли у меня три попытки, чтобы угадать?
Она не смогла сразу ответить, а он не давил на неё. Он знал: сердечные раны заставляли обдумывать все медленнее.
Пока Серый Человек ждал, он остановился, чтобы изучить миниатюрную модель Гинриетты Гэнси. Эти крошечные, воссозданные улицы были пропитаны такой любовью! Он выпрямился, очень осторожно, чтобы не повредить ни один фасад здания, и направился в одну из двух маленьких спален.
Комната Ронана Линча выглядела как бар после драки. Каждая поверхность была покрыта дорогими частями дорогих динамиков, острыми частями заостренных клеток и стильно изодранными частями стильно изодранных джинсов.
— Скажите-ка мне вот что тогда, мистер Грей: вы опасны?
— Для некоторых.
— У меня есть дочь.
— О, ей я не опасен. — Серый Человек поднял со стола канцелярский нож и стал изучать его. Прежде чем его наспех почистили, им кого-то ранили.
Мора сказала:
— Не уверена, что это хорошая идея.
— Разве?
Он перевернул ковбойский сапог, который казался здесь совершенно неуместным. Потряс его, но из сапога ничего не вывалилось. Он не знал, есть ли в этом здании Грейворен. Поиск чего-то без описания… Он должен был представить, как выглядит буханка хлеба по оставшимся от неё крошкам.
— Просто… мне нужно знать какую-нибудь правду о Вас.
— У меня есть брюки-клеш, — признался он. — И оранжевая рубашка-диско.
— Я вам не верю. Вы должны будете надеть их, когда мы в следующий раз увидимся.
— Не могу, — сказал, посмеиваясь, Серый Человек. — Я не могу сменить имя на мистер Оранж[25].
— Лично я, — ответила Мора, — не считаю, что ваше ощущение собственного «я» должно быть гибким. Особенно, если вы не собираетесь общаться как король мечей.
Из главной комнаты раздался звук клацанья ручки. Кто-то проверял замок. Здесь кто-то был. Кто-то без ключа. Море было сказано:
— Запомните эту мысль. Мне нужно идти.