Когда мы наконец добрались до слов «Читатель, я стала его женой. Это была тихая свадьба; присутствовали лишь он и я, священник и причетник», было уже почти одиннадцать, а миссис Уиндермир надо было еще отвезти нас с мамой домой, так что мне не светило лечь спать раньше часу ночи. Но я не огорчался. Я только что проложил последние рельсы для Трансконтинентальной дороги и практически обеспечил нам с Лил Приз за Лучшую самостоятельную, и зрители вопили и свистели, а завтра я должен был вернуть мистеру Пауэллу две одюбоновские гравюры.
Что могло быть лучше?
И разве так уж важно, что зрители потребовали Автора и потом еще лет сто не отпускали миссис Уиндермир из вестибюля? Разве так важно, что она держала мою маму при себе, будто лучшую подругу?
Что могло быть лучше?
И примерно в это же время за кулисы пришел Джо Пепитон.
Честно. Джо Пепитон. За кулисы.
– Привет, парень, – сказал он.
Я посмотрел на него. На Джо Пепитона.
– Дуг, верно?
Я кивнул ему. Джо Пепитону.
– Мы с тобой кидали мячик прошлой осенью. Моя кепка еще у тебя?
Я кивнул. Джо Пепитону.
Он засмеялся. Так, как умеет смеяться только Джо Пепитон.
– Я видел твое имя в программе. Значит, это ты вопил за кулисами.
Я кивнул.
– Знаешь, парень, я чуть штаны не обмочил.
Я засмеялся. Он тоже. Я старался смеяться, как он.
– И Хелен Бернс – это тоже ты.
Мое сердце остановилось. Знаете, что это такое – «сердце остановилось»? Это когда вы думаете, что ничего не может быть лучше, и вдруг все рушится. Если вы помните, я уже давно говорил вам, что так оно обычно и бывает.
Я кивнул.
– Ага, – сказал я.
Он покачал головой. Улыбнулся – широко-широко.
– Ты был великолепен, – сказал он. – Меня слеза прошибла, хоть я и знал, что это ты. Ну и ну, парень. – Он снова покачал головой. – Эх, мне бы твой талант, – сказал он. – Сегодня ты покорил весь зал. – И он протянул мне программу.
– У меня уже есть, – сказал я.
Он засмеялся снова.
– Да это не для тебя, парень. Это для меня. Хочу, чтобы ты подписал. – Он открыл ее там, где было написано мое имя. – Вот тут, – сказал он и достал из своего внутреннего кармана ручку – как будто специально принес ее, чтобы я мог подписать ему программу.
И я это сделал.
– И напиши еще что-нибудь для Хораса, – сказал он.
Я и это сделал.
Вот что я написал: Джо и Хорасу, моим друзьям – спасибо. Ваш Дуг.
Джо Пепитон взял у меня программу и посмотрел в нее.
– А за что спасибо-то? – спросил он.
– За все, – сказал я.
Когда миссис Уиндермир привезла нас домой, было уже совсем поздно. И все равно мы оба чувствовали себя, можно сказать, отлично – в основном потому, что мистер Грегори назвал «Джейн Эйр» новым хитом и сказал, что эта пьеса будет идти еще долго, так что миссис Уиндермир не знала, куда деваться от счастья. Я тоже, но в основном потому, что мистер Грегори обещал, что, если я останусь в труппе дублером, он найдет другого актера, то есть актрису, на роль Хелен Бернс, пока Лил не вернется. Меня это устраивало как нельзя больше.
А еще – угадайте, что дал мне мистер Грегори и что лежало теперь в длинном футляре на заднем сиденье?
Всю дорогу назад – пока ехали по Манхэттену, через Уайтстоун и дальше, до самого Мэрисвилла, – мы с мамой и миссис Уиндермир распевали о том, как мы живем в желтой подводной лодке[15]. Иногда, если вы поете одну и ту же песню опять и опять, она начинает казаться ужасно скучной. Такой скучной, что прямо сил нет терпеть. Но в этот раз вышло по-другому. Она становилась все смешнее и смешнее, так что где-то в районе Мидлтауна нам наконец пришлось бросить петь, и я даже испугался, что миссис Уиндермир сейчас съедет с дороги – так ее разобрало. А моя мама чуть не плакала.
Когда мы добрались домой, свет в гостиной горел на полную катушку. Мы открыли дверь и увидели Лукаса с Кристофером – они сидели там и смотрели на нас.
– Как прошло? – спросил Кристофер.
– Отлично.
Я рассказал им про Джо Пепитона. И про мой вопль за кулисами. И даже про то, как я играл Хелен Бернс, хотя про это я раньше говорить не собирался.
– Про Хелен Бернс мы знаем, – сказал Лукас.
– Откуда? – спросил я.
Лукас опустил глаза.
– Недавно звонила миссис Спайсер, – сказал Кристофер. – Из больницы в Нью-Йорке.
– Она сказала вам, что у Лил заболел живот, потому что она объелась карандашей? – спросил я.
Мать взяла меня за руку.
– Братишка, – сказал Лукас, – это не карандаши.
И Желтоногий Улит наконец вошел в темноту.
Глава 10 / Гравюра CCL
Полярная Крачка
15
Мультфильм «Желтая подводная лодка» с одноименной песней группы «Битлз» вышел в 1968 году.