Больше всех после отца Тевфик-бей любил дядю. Почти все вещи Расим-бея ему удалось сохранить. Рисунки, написанные им от руки заметки, тетради по каллиграфии, неи и нысфийе[90] всех цветов и размеров — все осталось как было. Рядом с каллиграфической надписью, сделанной его отцом, висела фотография дяди в парадной форме государственного советника, со знаками отличия. Прежде Мюмтаз прочитал каллиграфическую надпись:
— В 1313 году[91] Абдул-Хамиду вручили длинный донос на моего отца. Десять ночей сидел он под арестом в Йылдызе. Когда его выпустили, он написал эту мысру[92] из Наили. Если обратите внимание, между золочеными заставками изображена лежанка, на которой он провел десять ночей.
Это, в самом деле, было так. Рисунок широкой оттоманки то и дело повторялся среди роз и плющей, окружавших бейт, словно садовая стена. Однако все эти арабески и геометрические формы, все эти математически выверенные розы и цветы на золоченом и ярко-красном фоне были расположены так тщательно, так аккуратно и с таким искусством, что, если бы про лежанку никто не сказал, понять, что это маленький диванчик, было невозможно.
Впоследствии Мюмтаз долго размышлял о подобном реализме, который в какой-то степени означал упадок и порчу нашего искусства каллиграфии.
Самое поразительное, в этой своей ненасытной страсти, о которой Тевфик-бей довольно неожиданно поведал Мюмтазу, он достиг определенных высот. Как будто бы вещи, среди которых он жил пятьдесят лет, не замечая, внезапно ожили и приобрели для него смысл. Самому Тевфик-бею это не казалось неожиданным. Он был из тех, кто родился командовать. Хотя ему было семьдесят четыре года, голос его был очень красив и силен; он по-прежнему выпивал по вечерам, по-прежнему наслаждался по меньшей мере дружбой с молодыми красивыми женщинами, иногда по вечерам, осенью, он даже отправлялся потанцевать с лодочниками из квартала.
— Такой зейбек[93] не каждый парень станцует, — хвастался он. — Особенно во всех этих ваших фраках и цилиндрах…
Вспоминая, как он танцевал зейбек с двумя депутатами в Анкаре на одном собрании в 1926 году, он рассказывал:
— Я сразу подал знак оркестру и встал. Все растерялись. Зейбек — танец особенный; ничего не получится, если не разнести все вокруг…
Мюмтаз тихо сказал:
— Я однажды видел. В Анталье, в далеком детстве. Два парня из кузницы поспорили. Приготовили барашка и пахлаву, ели на улице, затем начали танцевать при свете факелов…
Тевфик перебил его, указав на Нуран:
— Вот у нее большие способности.
Нуран покраснела:
— Перестаньте, дядя, раньше я ничего не умела. — А затем добавила: — Я не рассказывала, Мюмтаз, что умею танцевать почти все анатолийские танцы?
Однако Тевфик-бей был не только надежным хранилищем воспоминаний о прошлом и не только лучшим танцором зейбека всех прошлых лет. Самым главным его достоинством было умение накрыть стол с ракы.
Мюмтаз, глядя на него, удивлялся:
— Твой дядя во многом похож на моего отца. Это странно, правда?
Под вечер Тевфик-бей куда-то пропал. Через час, когда он появился, стол с ракы и так уже сулил особенное удовольствие.
— Ракы нужно пить медленно… Нужно пить долго, тогда почувствуете удовольствие.
Покой и радость, исходившие от этого старого стамбульского бей-эфенди, в новые дни были довольно большой редкостью. Только для одних лишь застольных церемоний у него был особенный распорядок. Никто лучше его не знал, в какое время года какую рыбу и где лучше всего ловить и как нужно готовить молодую рыбу, которая ловится в таком-то месяце или в определенное время года.
— Когда мы были молоды, покойный друг Эбуззийя выпускал календарь. Вы даже не представляете, что это был за календарь. В нем было полно переводных рецептов с европейских языков, а еще рецептов, которые он покупал за деньги в лучших ресторанах Бейоглу. Увидев два или три экземпляра этого календаря, я чуть ума не лишился. А затем мне стало любопытно…
91
Имеется в виду летоисчисление по хиджре, 1313 год соответствует 1895–1896 гг. нашего летоисчисления.
93
Зейбек — разновидность народного танца, распространенного в западной, южной и центральной Анатолии, назван по имени тюркского племени зейбек, проживавшего вдоль берегов Эгейского моря.