Кормщик поднял голову, глянул на флюгарку на верхушке мачты. Щепная птичка с мочальным хвостом показывала клювом наискось от реки, в сторону деревеньки Матигорской.
«Сподручной ветерок, — отметил про себя Герасимов. — От берега без подмоги, парусом отойти можно».
Матвей прошелся по палубе, спустился в поварню[31]. На двухъярусных нарах слева и справа, у бортов, аккуратно сложены меховые постели поморов, под нарами — сундучки с нехитрыми пожитками. Кормщик заглянул в печку — чисто и золы нет. Котел над печкой вычищен до блеска, деревянные миски, чисто выскобленные ложки покоятся в гнездах на стенке. Заметил непорядок: топор на виду. Поднял его, сунул на место, в щель под печкой.
Выбравшись наверх, Герасимов еще раз обошел палубу, осмотрел блоки, подергал снасти.
Герасимову были знакомы на «Евлусе» каждый нагель[32], каждый брус, каждая доска. Он сам помогал строить лодью на берегу Туломы-реки. Вся выручка, накопленная за несколько лет промыслов на Матице[33], ушла на постройку лодьи. Не осталось ни копейки, и не на что было даже снарядить лодью на новый промысел. Пришлось подряжаться на перевозки грузов. Но и те не каждый день предлагали: война, опасно стало морем ходить[34].
Герасимову нравилась его лодья. Вместительная, с широким парусным полотнищем на высокой мачте, она имела неплохой ход, да и на волне держалась устойчиво. Вот только снастей маловато запасных, а они рвутся, перетираются часто. Да и дома припасы кончаются, семья бедовать начала.
— Ну да ладно, — вздохнул кормщик. — Даст бог, удачным выдастся поход — поправим дела.
Появился Климка.
— Отец Афанасий велел сказать: седни же ввечерах и справит молебну, — запыхавшись, выпалил он.
Кормщик потеребил вихрастую голову зуйка:
— Добро, ступай.
Подошел Иван Васильев.
— Все ль готово? — спросил его Герасимов.
— Все готово, — отозвался Васильев.
— Отплываем, с богом.
Мужики разошлись по своим местам. Выбрали с причала канаты, стали отталкиваться баграми от берега.
— Вознимай парус! — крикнул Герасимов, став к прави́лу[35]. Он отвел прави́льный брус, положив руль от берега, стал ждать, когда полотнище поймает ветер. Лениво поскальзывалась парусина, постепенно расправилась, натянулись подборные[36] — лодья медленно стала отдаляться от берега.
2
Когда вышли из протоки Курополки на простор Двины, кормщик велел Ивану собрать всех на сход. Мужики стянулись к корме, присели — кто на канаты, кто на бочки, кто на приступки трапика.
Кормщик передал правило своему помощнику, вышел вперед.
— Робяты, — начал он, — всем вам ведома робота наша нонешняя. Иконников наймовал лодью — хлеба к Тромсу свезти продать. Голод, вишь, у них тамотко. Аглицкие воеводы закрыли путь в Норвегу, вот оне и голодают. Померло уж сколь. Не одне мы, коляне, везем хлеб-от. И иные кормщики берутся. Ино не все довозят…
Герасимов помолчал, пощипал свою бородку.
— Путь нам рисковый выпал, — продолжал он. — Корабли аглицкие рыщут по морю, разор несут — и то вам ведомо. А потому желаю спытать: все ли согласны по доброй воле в энтот ход морской? Ежели кому негож он — неволить не стану. В Архангельском городе причалим — отпущу с миром. А то в Колу завернем — высажу, других возьму.
Кормщик оглядел команду.
Мужики молчали. Каждый думал о своем. Грузный, немолодой Игнатий Крюков хмуро смотрел из-под нависших бровей. Что ему Архангельск, когда в Коле баба с четырьмя дочерьми бедуют, ждут его заработков. А англичане — что ж, в море бед хватает, одной больше, одной меньше. Приблизительно так он и высказался.
Вслед за ним слово взял рассудительный Ефрем Безуглов.
— Дак топере, я чаю, нать плыть безотпятно[37]. Уж што будет, то будет, а будет — што бог даст. А дитев кормить нам тож надоть.
— Валяй, не гляди, што будет впереди, — поддержал его молодой Митрофан Афимьин. — Архангельской город нам не дядька родной, а и у Колы заработки ноне не валяются.
— Ежели оберегаючись, дак можно и всяку беду миновать, — проговорил осторожный Кузьма Зеленцов. — Однако куды мы опричь морского ходу? Морем кормимся, морем и живы.
31
34
Война Англии с Францией (1793—1814), втянувшая многие европейские государства. Россия в описываемое время была союзницей Франции.