— Очень доволен, — сказал Белов.
Ответ понравился мистеру Хейзлвуду.
— Вот видишь, — обратился он к сыну, — как ведут себя воспитанные молодые люди.
— Журналистика — дрянное занятие, но оно приносит неплохие деньги, по крайней мере больше, чем промышленный дизайн.
— Займись журналистикой, — предложила Бэт, — если у тебя хватит ума.
— Там нужен не ум, а нахальство, — парировал Джордж. — Извините, Пол. Вы совершенно не похожи на нахала.
— Ничего, — сказал Белов. — Это дело наживное.
— Ваш город, Пол… — Мистер Хейзлвуд решил переменить тему разговора. — Я ничего не слышал о нем.
— Полмиллиона жителей, четыреста пятьдесят километров от Сталинграда вниз по Волге. Рыба, овощи, арбузы, заповедник…
— Сталинград? — оживился мистер Хейзлвуд. — Немцы там получили хорошего пинка…
— Я тоже знаю русские города: Москва, Ленинград, Одесса, Белград… — сказал Джордж.
— Белград — столица Югославии, — улыбнулся Белов. — У нас есть Белгород.
— А я знаю Гагру! — Бэт тоже включилась в игру. — Мы там познакомились с Полом. И еще Киев, Сочи…
— Ну, — засмеялся Белов, — вам уже можно участвовать в викторине «Знаете ли вы СССР». Первое место не гарантирую, но поощрительный приз будет.
— Значит, нужно потанцевать, — сказала Бэт.
— Это по твоей части, — отмахнулся Джордж. — Сейчас она заведет Элвиса. — И, прикрыв глаза, томно пропел: «Are you lonesome tonight, do you miss me tonight?»[6] Я уже не могу это слушать.
Он оказался пророком. Из соседней комнаты, в которую зашла Бэт, понеслись как раз ненавистные Джорджу звуки.
— Пойду проветрюсь, — сказал он. — А вы наслаждайтесь — у вас, наверное, нервы крепкие.
Белов достал из чемодана комплект открыток и альбом.
— Вот это мой город, а это заповедник. — Теперь и у мистера Хейзлвуда было занятие, и, судя по его реакции, довольно приятное.
Бэт сидела в кресле и смотрела на сверкающий никелем японский «кассетник». Элвису было все так же одиноко, но он теперь уже не пел, а говорил об этом хорошо поставленным голосом.
— Кто-то здесь хотел танцевать? — спросил Белов и наклонился к ней, лаская губами ее волосы. Она встала в прижалась к нему. Со стороны это вполне могло сойти за танец.
— Пол, — прошептала она, — я не могу больше смотреть на тебя и сидеть. Я схожу с ума. Я хочу, чтобы ты ласкал меня.
— Я совсем не думал о тебе, когда летел в самолете…
— А я не думала о тебе, когда ехала в аэропорт… Я вообще о тебе не думала. Пол, я не могу. У меня кружится голова.
Он и сам чувствовал какую-то дрожь и слабость внутри. Он прикрыл глаза, слушая только прерывистый голос Бэт.
— Я сейчас… — И вернулся в столовую.
— У вас красивый город, — сказал мистер Хейзлвуд.
— Ничего, — согласился Белов. — Мне он тоже нравится. Бэт что-то неважно себя чувствует. Ей, наверное, лучше прилечь.
— Это у нее нервы, — поставил диагноз мистер Хейзлвуд. — Она очень впечатлительная. Давайте отдыхать. Бэт покажет вам вашу комнату. — Уходя к себе, он пожелал дочери и гостю спокойной ночи. В его словах Белов не заметил и тени иронии.
— Все в порядке, — успокоил он Бэт. — Я сказал, что ты себя плохо чувствуешь и хочешь побыстрее забраться в постель.
— Отлично! Главное, что ты никого не обманул. Иди купайся, а я здесь пока все уберу. Да, пойдем, я покажу тебе ванную…
— И комнату.
— Какую комнату?
— Мою.
— Аа… это потом…
— Джордж пошел проветриться и куда-то пропал, — сказал Белов.
— Наверное, поехал к Нэнси. Это его подружка. Он с ней ссорится через день. По-моему, он ее любит, а она его не очень…
— Чушь, — вылетело из-за двери. — Это все ваши бабьи придумки — любит, не любит… — На воздухе Джорджа прилично развезло, и он теперь говорил, как всякий пьяный, — с трудом переваливая слова через нижнюю губу. — Пол, я вас познакомлю с Нэнси. Она самая…
— Джордж, иди спать, — похоже, на чем-то интересном прервала его Бэт. — Нам совсем неинтересно знать так много о твоих подружках.
— Тебе неинтересно, а Полу интересно, — огрызнулся Джордж. — Пол, как у вас там в России с сексуальной революцией?
— Не знаю, — сказал Белов, — наверное, хорошо. А как надо?
— Джордж, иди спать, — уже настойчивее повторила Бэт и взяла брата за руку. — На ночь нужно думать о чем-нибудь возвышенном.
После теплого душа на Белова напала сонливость. Он сидел в своей комнате разморенный, ленивый.