Грабители переглянулись. В их глазах теперь уже читалась неуверенность.
— Какой ты на хрен агент! У тебя что, есть документ, удостоверяющий, что ты из ФБР?
— Ты, часом, не охренел, парень? Ты кто такой, чтобы требовать у меня документы? Размахиваешь тут палёной пушкой и думаешь, что самый крутой? Если ты такой крутой и тебе насрать на самого Джона Эдгара Гувера, то, может, тебе и на сицилийскую мафию насрать? Да ты знаешь, что у меня в сицилийской мафии половина родни? Чувствуешь мой итальянский акцент?
Грабители снова переглянулись, теперь уже совсем неуверенно, а обладатель пистолета даже опустил руку с оружием.
— Да какого хрена я тут перед вами, шелупонью, распинаюсь?! Вы всё равно уже почти покойники. Моим друзьям убить человека — всё равно что поджарить яичницу. Даже страшно представить, что они с вами сделают, попадись вы им в руки. Для начала отрежут вам член вместе с яйцами, засунут его вам в рот и заставят всё это сожрать. А после того, как вы, давясь, проглотите свои гениталии, они аккуратно, чтобы вы не откинулись, вскроют вам брюхо, желудок, извлекут оттуда изжёванные член с яйцами и снова заставят вас всё это сожрать, — говорил я, повышая тон и надвигаясь на опешившего грабителя, тыча в него пальцем. — И это будет продолжаться до тех пор, пока ваша мужская гордость не превратится в фарш. После этого они запустят вам в желудок живую крысу, а живот зашьют, и крыса будет прогрызать себе выход на свободу через вашу глотку. Ты этого хочешь, мать твою?! А? Говори, этого?!!
Я резким движением выхватил из-за пазухи револьвер и приставил ствол к голове побелевшего от ужаса парня.
— Бросай пушку, живо!
Браунинг выскользнул из ослабевших пальцев, с глухим стуком упав на пол. Казалось, бедняга сейчас грохнется в обморок. Напарник грабителя выглядел не лучше, вжавшись спиной в дверь, за которой ничего не подозревающие жители мегаполиса спешили по своим делам.
— Прошу вас, — пролепетал парень, зажмурившись. — Прошу вас, мистер, отпустите, клянусь, мы забудем сюда дорогу.
— Сначала гони пол сотни баксов, ублюдок.
Трясущейся рукой тот извлёк из кармана три смятые долларовые бумажки и горстку мелочи. Его дружок предъявил пятидолларовую купюру.
— Это всё, что у нас есть.
— Мелочь можешь оставить себе, — сказал я, забирая помятые бумажки. — А теперь валите оба отсюда, и не дай бог я вас ещё увижу поблизости от этого магазина.
Через несколько секунд в магазинчике снова остались только мы с Лейбовицем. Тот вытер кровь носовым платком, а затем метнулся куда-то за ширму и вернулся с бутылкой бурбона и парой стаканов.
— Вы как хотите, а я выпью, — произнёс он на русском, дрожащей рукой разливая коричнево-золотистую жидкость по стаканам. — Всё-таки не каждый день тебя грабят.
— Пожалуй, тоже не откажусь, — согласился я, поднимая свой стакан.
— А у вас завидная выдержка, — сказал антиквар, немного успокоившись. — Признаться, в первый момент я даже поверил, что вы и впрямь работаете на ФБР. Сыграно весьма убедительно.
— Именно ваше предположение помогло мне придумать версию об агенте из Федерального бюро расследований.
— А что, у Гувера правда скоро день рождения?[2]
— Понятия не имею, сказал просто наудачу. Но, как видите, прокатило. Вряд ли они тоже это знают. С мафией также вариант пришёлся кстати, вон как перепугались ребята. Может, стоило всё же вызвать полицию?
— Да где их теперь искать, этих проходимцев… Тем более не лучший вариант для вас — вы же пока человек без документов.
Лейбовиц ещё плеснул себе бурбона, я же отказался, мне было достаточно.
— Как вы думаете, их кто-то подослал или они сами по себе? — снова спросил антиквар после того, как стаканы и бутылка были убраны со стола.
— Скорее всего, второе, слишком уж несерьёзно они выглядели. Наверняка обычная шпана, решившая грабануть беззащитного старика. А вы никому не отчисляете за охрану?
— Да кому нужен старик, промышляющий антиквариатом?! Что с меня взять? Если бы я имел подпольное казино или бордель — тогда другое дело.
— Кстати, вот ваши восемь долларов…
— Бросьте, оставьте их себе, вы их честно заработали.
Почему бы и нет, и я с довольным видом убрал купюры в карман.
— А кто сейчас в Нью-Йорке представляет реальную силу? — спросил я, вспомнив сюжет «Крёстного отца».
— Если брать тех, кто стоит по ту сторону закона, то это Комиссия[3], та самая итальянская мафия, которую вы упомянули. Комиссия состоит из пяти влиятельных семей. Это семьи Дженовезе, Бонанно, Луккезе, Профачи и Гамбино. Можно ещё вспомнить Аль Капоне, но он работает в Чикаго, и Стефано Магаддино — тот подмял под себя Буффало. Есть ещё Мейер Лански, но он в Комиссию не входит, так как не является итальянцем.
3
'Комиссия — коллективный руководящий орган американской коза ностра, учреждённый в 1931 г. по предложению Лаки Лучано пятью самыми крупными и влиятельными семьями итало-американской мафии, контролирующими Нью-Йорк и разграничивающими «зону влияния» между семьями.
Лаки Лучано — Чарльз Лучано по прозвищу Счастливчик, он же Сальваторе Лукания, итальянский преступник, один из лидеров организованной преступности в США. Не имел гражданства США, в 1946 г. депортирован из страны.