В комнату первым вошел дежурный адъютант.
— Который час, Перси? — спросил вице-король.
— Около десяти утра, Ваше Превосходительство. Вы, должно быть, вчера поздно заснули, — сказал молодой человек.
— Не позже, чем обычно, Перси. С чего вы взяли?
— Сегодня ночью, в два часа, мне послышалось, что вы зовете меня. Я вошел, но вас в комнате не было, дверь на террасу была открыта, и я решил, что вы вышли подышать свежим воздухом.
— В два часа ночи? Вы шутите!
— Нет, Ваше Превосходительство, вы можете спросить у Нолана, он был со мной.
— Странно, — промолвил вице-король, — я ничего не помню.
Потом задумчиво добавил:
— Уж не становлюсь ли я сомнамбулой?
В это время вошел Нолан со скороходом-индусом, тот был покрыт пылью.
— Почта от тех, кого вы послали на Малабарский берег, сэр.
— Я был уверен, предчувствия никогда меня не обманывают, — с комичной убежденностью произнес сэр Джон.
Туземец, стоя на коленях, подал ему пальмовый лист, покрытый условными знаками. Едва бросив на него взгляд, вице-король радостно вскрикнул и, не беспокоясь о своем достоинстве, захлопал в ладоши, едва не пустившись в пляс.
— Господа! Господа! Троекратное ура в честь королевы! Нана-Сахиб — наш пленник!
При этой неожиданной новости оба рыжеволосых сына Альбиона от волнения покраснели как раки и, запрокинув голову, в порыве энтузиазма крикнули вместе со своим начальником так, что задрожали стекла:
— Ура! Ура! Ура! For the Queen![10]
Дав волю своим чувствам истого британца, сэр Джон Лоуренс снова взял пальмовый лист, чтобы ознакомиться с ним повнимательнее.
Вот что писал Кишнайя с помощью условных знаков:
«Нухурмур, Малабарский берег.
Мы на месте. Нана ничего не подозревает, он принял нас с восторгом как посланцев общества Духов вод. Сегодня вечером мы отправимся в Биджапур, и я надеюсь привести вам всю шайку, не подозревающую, что ее ждет. Только одного из них следует по-настоящему опасаться — француза по имени Барбассон. Он менее доверчив, чем остальные, но я слежу за ним.
Если нам ничто не помешает, завтра вечером мы будем во дворце Адил-шаха.
Самое главное — сделать так, чтобы по прибытии в Биджапур нам не встретился ни один солдат-шотландец. Важно до самого последнего момента не вызывать ни малейших подозрений.
Нана действительно станет нашим пленником лишь тогда, когда за ним захлопнутся двери дворца».
Сэр Джон внимательно перечитал это относительно длинное послание.
— Хм! — произнес он после короткого размышления. — Я, быть может, несколько поторопился отпраздновать победу… Впрочем, довольно! Никогда еще моя звезда не светила так ярко, удача не изменит мне у самой цели.
Покоритель джунглей не ошибся. Сэр Джон Лоуренс так же не сохранил воспоминаний о событиях прошедшей ночи, как вода не сохраняет изображения отразившихся в ней предметов.
Глава IV
Кишнайя в Нухурмуре. — Встреча старинных друзей. — Барбассон-миллионер. — Разоблачение. — Рыбная ловля. — Повешенный на озере. — Тревога! — Разоблачения Эдуарда. — Бегство. — Отъезд. — Никогда!
Пока в Декане под умелым руководством Духов вод и Покорителя джунглей готовилась последняя схватка с англичанами, которая должна была, по расчетам вождей революции, вернуть Франции Индию, в Нухурмуре, где скрывались Нана-Сахиб и его верные друзья, все было по-патриархальному тихо и спокойно.
В маленький отряд, охранявший Нана-Сахиба, по-прежнему входил воин-маратх Нариндра, старый друг Покорителя джунглей. Горячий туземец томился праздной жизнью, которую вынужден был вести, и с нетерпением ожидал возвращения Фредерика де Монморена, который в силу важных причин пока не сообщил друзьям о своем присутствии в Декане. Рама-Модели, заклинатель, проводил время, дрессируя Неру и Ситу, двух пантер, которые достались ему от Рам-Шудора, мнимого факира. Ну и, конечно, нельзя забыть о верном Сами и следопыте Рудре, обнаружившем убежище тугов. Эти четверо, как и прежде, непосредственно подчинялись Шейх-Тоффелю, адмиралу флота имама Маската, или Мариусу Барбассону из Марселя, который так и не мог утешиться после трагической смерти своего славного друга Боба Барнетта, погибшего, как помнит читатель, от укусов змей, а затем съеденного шакалами.