Войска ждали государя. Он прибыл вместе с великим князем. За каретой следовала сотня лейб-гвардии казачьего полка.
Александр ступил на подножку, чуть замешкался. Ему подвели коня. Царь разобрал поводья, приложил руку к папахе:
— Здорово, солдаты!
— Здра… жела… ваше вели… ство! — раскатилось вдоль строя.
Сегодня император выглядит лучше, нежели вчера, на военном совете в доме предводителя Кишинёвского дворянства господина Семиградова.
Подавленность Александра на военном совете сказалась на присутствующих. Сидели молча, не прерывая доклада начальника штаба генерала Непокойчицкого. Тому помогал его заместитель генерал Левицкий.
Охарактеризовав общую обстановку, Непокойчицкий уведомил, что ещё в мае русские моряки сумели поставить в низовьях Дуная минные заграждения, лишив турецкие мониторы и канонерки возможности хождения по реке.
Вокруг длинного стола сидели командиры дивизий и корпусов, слушали, делали пометки.
Задумчив генерал-лейтенант Гурко[30], неприметно держится генерал Карцев, ореол славы которого взойдёт на Троянском перевале, в заснеженных Балканских горах. Откинулся на спинку стула мастер штыкового боя генерал Драгомиров. И не ведает, что не далека та ночь, когда его дивизия первой переправится через Дунай.
Рядом с генералом Радецким, положив ладони на стол, сидел генерал Столетов. Милютин охотно поддержал назначение Столетова командиром болгарского ополчения. Высокообразованный генерал, окончивший университет и военную академию, знавший несколько языков, прошёл путь от солдата до генерала, участвовал в Крымской войне и боевых действиях в Средней Азии.
По правую руку от императора, откинувшись на спинку стула, восседал генерал-адъютант великий князь Николай Николаевич.
У военного министра было своё, довольно нелестное суждение о главнокомандующем. Знал его упрямство, а главное — отсутствие необходимого военного кругозора. Однако возражать царю, пожелавшему видеть великого князя в должности главнокомандующего, Милютин не стал.
Невысоко оценивал Дмитрий Алексеевич и военные дарования начальника штаба Дунайской армии генерал-адъютанта Непокойчицкого, чей боевой талант так и не поднялся выше участия в его молодые годы в подавлении Венгерского восстания.
Непокойчицкий докладывал монотонно, усыпляюще, сутулился. Царь не дёргал начальника штаба, не прерывал вопросами, время от времени лишь хмыкал недовольно, хмурился. Указка в руке Непокойчицкого скользила по Балканам.
Милютин записал в журнале: «Чем объясняет штаб отклонение от ранее разработанной диспозиции?» Решил задать вопрос после доклада. Докладчик замолчал. Александр спросил:
— Нельзя ли уменьшить расходы на провиант? Казна наша — как дырявый мешок, сколько ни наполняй, всегда пуста.
Ответил генерал Левицкий:
— Ваше императорское величество, мы вынуждены передать подряды на снабжение товарищества у Грегера, Горвица и Когана.
— Чем объяснить выбор подрядчика? — Насторожился Милютин.
Ожидавший подобного вопроса от царя, Непокойчицкий ответил поспешно:
— Товарищество приняло на себя поставку с оплатой в кредитных рублях.
— Но где товарищество достанет золото? — снова подал голос Милютин.
— Товарищество получает его, используя свои международные связи, в частности, по нашим сведениям, у Рокфеллера.
Докладывая о состоянии снабжения войск продовольствием и фуражом, Непокойчицкий не до конца раскрывал карты. Грегер и компания заготавливали их не на правах подряда, а на условиях комиссии, то есть на суммы, отпускаемые товариществу командованием Дунайской армии в кредитных билетах по биржевому курсу. Себе товарищество брало десять процентов комиссионных от стоимости продуктов, отсюда вытекало: чем дороже обходился солдатский провиант, тем больше получало комиссионных товарищество.
— Учтите, объявлен набор ещё семи дивизий, — сказал Александр.
— Мы это предусмотрели, ваше величество. Ко всему прочему, вступив на территорию Болгарии, мы рассчитываем на помощь населения.
— Ваша диспозиция ведения войны сегодня несколько не соответствует плану генерального штаба, — заметил Милютин. — Не приведёт ли это к дроблению ударных сил?
Великий князь повернулся к военному министру, ответил самоуверенно:
— От Чёрного моря до Систово у турок крепкая оборонительная линия. Всё правобережье заполнено войсками. В районе рущукских крепостей стопятидесятитысячная турецкая армия под командованием Абдул-Керим-паши. Их необходимо если не уничтожить, то блокировать. С этой целью создаётся отряд наших войск под командованием цесаревича Александра.
Милютин промолчал. Царь спросил:
— Где предполагаете начать переправу?
И снова ответил главнокомандующий:
— Это, ваше величество, до поры мы намерены сохранить в тайне, дабы не стало известно неприятелю. До начальников колонн и дивизий приказ будет доведён накануне переправы.
Император недовольно нахмурился.
— Моё пребывание на военном театре и пребывание военного министра не умаляет ваших обязанностей как главнокомандующего.
— Ваше величество, это не недоверие вам, — поспешил смягчить обстановку Непокойчицкий. — Место переправы уточняется с учётом сведений, поступающих от полковника Артамонова.
— Разведку полковника Артамонова снабжают информацией болгарские патриоты, — сказал великий князь.
Полковник Артамонов встал, ожидая вопроса, но император будто не заметил его.
— Ну хорошо, — примиряюще проговорил он, — участие болгар в данной войне, я думаю, заставит других государей согласиться с нами на признание прав за этим многострадальным народом. Долг России подать руку помощи нашим братьям на Балканах и угнетённым армянам на Кавказе.
Затрубили фанфары, возвестив начало смотра. Милютин встрепенулся, оторвался от воспоминаний. Подъехал генерал Кнорин, седой, с кудрявой шелковистой бородой на пробор, поздоровался.
— Аполлон Сергеевич, — попросил Милютин, — уберите своего жеребца от моей кобылы, не даёт покоя.
Кнорин рассмеялся:
— Извольте, ваше превосходительство.
Главнокомандующий великий князь Николай Николаевич, высясь в седле, как глыба, подал знак. По полю разнеслись команды, ударили барабаны. Полки тронулись. На рысях, салютуя саблями, пронеслись драгуны, кирасиры. Играл оркестр. Блеск золотых погон, мелькание мундиров всех цветов. Трепет расчехлённых знамён.
Вот седоусый худощавый генерал-лейтенант Ганецкий, перед кем побеждённый Гази-Осман-паша снимет саблю, провёл своих гренадеров. Рослые, крепкие солдаты, один к одному. Им не уступая, промаршировали, отбивая шаг, орловцы и брянцы, павловцы и суздальцы.
В полку угличан невзрачный с виду барабанщик сбился с шагу, что не осталось незамеченным Александром. Он недовольно проворчал по-французски:
— Неуклюжий…
И было ему невдомёк, что этому неказистому барабанщику история уже отвела достойное место, равное суворовским чудо-богатырям. Это случится, когда батальон, штурмуя шипкинский редут, заляжет под градом пуль, и генерал Скобелев[31] готов будет отвести солдат, считая атаку сорвавшейся. Тогда вдруг поднимется барабанщик и скажет лежавшему неподалёку командиру полка полковнику Панютину так обычно, буднично:
— Ваш благородь, чего на него, турку, глядеть, пойдём на редут, как того присяга требует.
И призывно раскатится барабанная дробь. Встанет полковник, примет у знаменосца полковое знамя. Ударят угличане в штыки, опрокинут, погонят врага.
За тот бой генерал Скобелев вручит барабанщику Георгиевский крест, а полковник Панютин скажет, обнимая:
— Спасибо, солдат Иван Кудря, от позора и бесчестия спас…
Гремела музыка: соблюдая равнение, проходили, батальоны, полки, дивизии. Замыкая парад, шагали два батальона болгарских дружинников в чёрных куртках с алыми погонами, в каракулевых шапках с зелёным верхом, в высоких сапогах и серых шинельных скатках через плечо…
Император повернулся к военному министру:
30
Гурко Иосиф Владимирович (1828–1901) — генерал-фельдмаршал. В русско-турецкую войну 1877–1878 гг. во главе передового отряда совершил поход в Забалканье, командовал отрядом гвардии под Плевной. С семидесятитысячным отрядом совершил зимний переход через Балканы, занял Софию и разбил турок под Филиппополем. В 1883–1894 гг. — генерал-губернатор Привислинского края.
31
Скобелев Михаил Дмитриевич (1843–1882) — генерал от инфантерии. Участвовал в завоевании Средней Азии: Хивинский поход (1873), Ахалтекинская экспедиция (1880–1881); принимал участие в подавлении Кокандского восстания 1873–1876 гг. В русско-турецкую войну 1877–1878 гг. успешно командовал отрядом под Плевной — Шейново. За Плевну шли упорные бои в течение почти пяти месяцев. Три штурма русских войск были неудачны. После чего Плевна была осаждена и турецкие войска во главе с Осман-пашой, совершив тщетную попытку прорыва, сдались. // За болгарскую деревню Шейново сражались русские войска под командованием генерала Ф. Ф. Радецкого, М. Д. Скобелева и Н. И. Святополк-Мирского, которые окружили турецкий корпус Вассель-паши, сдавшегося в плен. // Из рапорта начальника имитлийского отряда генерал-лейтенанта М. Д. Скобелева командиру 8-го армейского корпуса генералу от инфантерии Ф. Ф. Радецкому о взятии в плен шипкинской турецкой армии: // «…Ни адский огонь, ни стойкость врага не могли остановить движения стрелков, Казанцев (Казанский полк. — Ред.), дружинников и Угличан (Угличский полк. — Ред.). Один за другим все опорные пункты турок переходили в наши руки, и в 1 ѕ ч. полк. Панютин доносил мне, что сама деревня очищена от неприятеля. Наши войска, добежав до противоположной опушки деревни, остановились и, вновь устроенные своими офицерами, открыли по отступающему неприятелю усиленную стрельбу почти в упор… // Выехав перед деревню, я приказал немедленно привести в порядок некоторые части передового отряда и велел начать преследование. В роще перед деревнею увидел я санитаров Красного Полумесяца, преимущественно швейцарцев, которые, несмотря на опасность своего положения, занимались перевязкою раненых; мною немедленно было дано приказание приставить к ним караул. // Преследование неприятеля оказалось ненужным, так как вскоре ко мне явился полковник турецкой службы Саидбей парламентёром от имени корпусного командира, который, видя себя окружённым со всех сторон, понимал, по словам Саидбея, невозможность продолжать бой, причём только просил оставить офицерам лошадей и собственные вещи. Вместе с Вассель-пашою сдались в Шейнове ещё 1 паша, 4 полковника, 280 офицеров, более 12 000 чел., 27 орудий (из коих взято с бою 12 орудий), 7 знамён (из коих 2 взяты 1-м каз. (Казанским — Ред.) полком), несколько значков, более 10 000 ружей и масса снарядов…»