— Там готовится какое-то чудовищное свинство, а вы, судя по всему, ни о чем не ведаете! Господа из вермахта, за которыми вы должны бдительно следить, беспрепятственно организуют путч!
— Отдельные противоречивые сведения, во всяком случае…
— Вы все еще топчетесь вокруг да около, Майер? Поднимите ваших людей, займитесь этим делом лично. Фюрер хочет видеть результаты, и я тоже этого хочу, причем как можно быстрее.
— Слушаюсь!
Мюллер хорошо знал способы взбадривания. Они применялись не только на Принц-Альбрехт-штрассе. Шеф гестапо незамедлительно соединился со службой безопасности:
— Где сейчас находится оберштурмбанфюрер[28] Скорцени?
— В поезде, следующем в Вену.
— Примите меры к тому, чтобы он тотчас же прервал свою поездку, вернулся в Берлин и как можно скорее прибыл к шефу главного управления имперской безопасности Кальтенбруннеру. Да, дружище, да! Прикажите остановить поезд, даже если все железнодорожные расписания полетят к черту. Приказ фюрера и, кроме того, мой приказ.
Следующим в списке Мюллера стоял полицей-президент Берлина граф Хельдорф. Ему шеф гестапо прямо, без обиняков заявил:
— Примите к сведению следующее. Во-первых, в разгаре военный путч. Во-вторых, фюрер в добром здравии. В-третьих, с этого момента и до особого распоряжения полицей-президиум находится в непосредственном подчинении главного управления имперской безопасности. В-четвертых, все приказания будете получать от Кальтенбруннера, а поскольку он сейчас в ставке фюрера, замещаю его я. В-пятых, части СС уже на подступах к Берлину…
Многое из сказанного не соответствовало действительности, но для обергруппенфюрера Мюллера это было совершенно безразлично. А потом, в случае необходимости он всегда выдавал желаемое за действительное. Граф Хельдорф не находил нужных слов. Было слышно, как он тяжело дышал. И шеф гестапо почувствовал удовлетворение.
Наконец полицей-президент произнес:
— А я получил известия совершенно противоположные…
— От кого? — строгим тоном спросил Мюллер. — У вас что, имеются приказы, противоречащие тем, которые я только что вам отдал? Нет? Ну вот видите. Я не допускаю мысли, что вы поверили каким-то слухам. В сомнительных случаях держитесь за меня. Все остальное — не более чем чистейшая глупость. И вы можете ею руководствоваться лишь в том случае, если вам надоело жить. Но я не думаю, что вы настолько безрассудны. Кто же тогда будет утешать ваших многочисленных вдов?
В отеле «Мажестик» на авеню Клебер в Париже находилась штаб-квартира командующего германскими войсками во Франции. У генерала от инфантерии Карла Генриха фон Штюльпнагеля было резко очерченное лицо и добродушные, по-отечески благожелательные глаза.
— Я сам разговаривал по телефону со Штауффенбергом, — доложил ему подполковник авиации Цезарь фон Хофаккер. — В Берлине подготовлены все предусмотренные планом мероприятия. — И с явным удовлетворением он добавил: — Мы здесь имеем некоторые преимущества. Комендант Большого Парижа генерал-лейтенант фон Бойнебург-Ленсфельд предоставил в наше распоряжение войска для действий против всех частей и учреждений СС, гестапо и службы безопасности.
Генерал фон Штюльпнагель кивнул, не проявив к докладу особого интереса. Он находил все происшедшее само собой разумеющимся и немедля отдал заранее намеченные приказы: поднять по тревоге надежные войска, арестовать офицеров СД и СС, а в случае сопротивления применить оружие, создать военно-полевые суды.
Он полностью был хозяином положения в Париже. Немало сотрудников генерала безоговорочно поддерживали его. На каждую из подчиненных ему частей можно было положиться. Однако он казался задумчивым.
— Я говорил по телефону с генерал-полковником Беком, — сообщил Штюльпнагель, — и заверил его, что он может на нас рассчитывать, что мы будем действовать с ними заодно. Генерал-полковник осведомился у меня о генерал-фельдмаршале фон Клюге. На этот вопрос я не мог дать вразумительного ответа.
— Генерал-фельдмаршал не должен оставаться в стороне, — заявил Цезарь фон Хофаккер. — Решение принято, и Клюге знает, что все в его руках. Стоит ему отдать приказ, как все войска на западе перейдут на нашу сторону и остальной части вермахта ничего не останется, как последовать их примеру.
— Генерал-полковник Бек того же мнения, — задумчиво сказал Штюльпнагель.
— Он должен сам поговорить с Клюге.
— Я ему советовал то же самое.