— По-видимому, уже очень поздно, — сказал он с вежливым сожалением.
— А вы не скучаете? — спросила графиня Элизабет Ольденбург-Квентин. Она сидела напротив лейтенанта и тоже старалась держаться корректно. Казалось, она находится в своем бюро на Бендлерштрассе, где в любое время может открыться дверь.
Лейтенант поднял руки в знак протеста:
— Нет-нет, я не скучаю. На основании чего вы могли подумать такое? — Он очень редко, да, пожалуй, еще ни разу, не говорил столь взволнованно.
Их излюбленной темой была литература. На этот раз они вспомнили Шекспира, и Константин под впечатлением момента начал цитировать целые куски из «Ромео и Джульетты». Он собирался также подробно побеседовать о Шиллере, как вдруг Элизабет сказала:
— Странно, очень странно, что все героические личности увлекаются поэзией… Штауффенберг, например, помнит наизусть довольно сложные стихи, а ваш брат знает «Фауста» лучше, чем документы в своей папке…
— Вы, наверное, уже захотели спать, не правда ли? Мне нужно было уйти еще несколько часов назад.
— Я, конечно, не стану вас удерживать, если у вас какое-то дело. Мне не хотелось бы препятствовать выполнению вами какого-либо служебного задания…
Это предположение лейтенант решительно отверг.
— Я не мог представить себе ничего более прекрасного, чем… — Он смущенно замолчал, а затем поспешно спросил: — А что нам делать с портфелем, который поручил мне брат?
Туго набитый портфель стоял рядом. Его светло-коричневая кожа глянцевито поблескивала.
— А вы знаете, что находится в портфеле? — нетерпеливо спросила Элизабет. — Вы не задумались над тем, что же таскаете с собой?
— Над этим я даже не думал, — заявил лейтенант как о чем-то само собой разумеющемся. — Брат мне его доверил, и этого вполне достаточно.
— Портфель ведь даже не заперт, — продолжала девушка. — У вас не появлялось желания заглянуть в него?
— Ни малейшего.
— Насколько прав оказался ваш брат! — вздохнула Элизабет и улыбнулась, но улыбка эта предназначалась явно не лейтенанту. — Од знает, кому можно доверять. Перед ним остается только преклоняться.
В течение нескольких минут она словно прислушивалась к ночи. И вдруг эту гнетущую тишину прорезал резкий женский крик, а следом раздался приглушенный звук захлопнувшейся двери. Потом послышались шаркающие шаги.
Лейтенант поднял голову;
— Что такое?
— Пусть это вас не беспокоит, — заявила Элизабет решительно. — В наше время не все спят ночью. Можете себе представить, что среди нас есть люди, которые живут в постоянном страхе? Я вижу, вам не хватает фантазии, чтобы вообразить это… Пока не хватает. Но и вы скоро почувствуете страх. Вы хотите остаться у меня на ночь, Константин?
Сегодня Адольф Гитлер собрался идти спать на четверть часа позже, чем обычно. Эта задержка не на шутку обеспокоила Бормана: фюреру, которого он называл также шефом, сон был необходим, поскольку, невыспавшийся, он становился несносным, а от этого страдал строго регламентированный рабочий процесс в ставке.
Но генерал-фельдмаршал Вильгельм Кейтель решил, что пробил его час. Стараясь растянуть этот час подольше, он пустился в разглагольствования, связанные с оптимистическими воспоминаниями. И Гитлер внимал ему с удовольствием.
— Когда я думаю о том, как вы, мой фюрер, прокладывали себе дорогу, несмотря на, коварные интриги врагов, я расцениваю это лишь как волю провидения!
Вильгельм Кейтель верил в то, о чем говорил. Он был всецело предан Гитлеру и в выполнении своего долга перед фюрером старался быть примером для других. Благосклонность фюрера окрыляла его, и он почти выкрикивал обличительные тирады о путче Рема, кризисе Фрича, афере Бломберга. Все было своевременно выявлено, преодолено и ликвидировано!
— То, что нас не губит, — изрек Гитлер, — делает нас сильнее!
Присутствующие восприняли эти его слова как откровение. Прилагая огромные усилия, они таращили усталые глаза, делая вид, что чрезвычайно заинтересованы беседой. А в коридоре уже нетерпеливо переминался шарфюрер[23] СС, имевший задание выгуливать на ночь овчарку Гитлера, а затем отводить ее в конуру.
Фюрер подхватил мысль генерал-фельдмаршала: Гема, начальника штаба СА[24], необходимо было устранить из чисто государственных соображений, генерал-полковник фон Фрич был гомосексуалистом (правда, впоследствии это не подтвердилось), генерал-фельдмаршал фон Бломберг женился на женщине с сомнительным прошлым. Как бы то ни было, Гитлеру удалось стать верховным главнокомандующим вермахта. А потом он создал верховное главнокомандование вооруженных сил и передал его в надежные руки генерал-фельдмаршала Кейтеля.