– А меня? – спросила Пинат.
Эмбер показала на список, затем схватила Оливию за руку.
– Согласись, будет весело пройти прослушивание друг за другом. Ведь мы обе претендуем на роль Оливии.
Почему Эмбер так сильно хочет, чтобы они обе прослушивались на роль Оливии? Ей вспомнилось загадочное предупреждение мистера Каннингема, и она заставила себя улыбнуться.
– Почему ты уверена, что я не выбрала роль Виолы?
Эмбер рассмеялась.
– С чего бы? Она же всю пьесу одета как мальчик.
Так вот в чем дело. Эмбер хотела сыграть кого-то милого, того кто привлекает больше всего внимания, и полагала, что Оливия думает в том же духе.
Оливия глубокомысленно кивнула.
– Действительно.
Когда все заняли свои места, мистер Каннингем присел на край сцены.
– Сегодняшний день в школе выдался неспокойным, – начал он со скорбным выражением лица. – Мы потеряли одного из наших – звезду, свет которой уже никогда не засияет вновь.
Оливия изо всех сил старалась выкинуть из головы воспоминания об ухмыляющемся лице Ронни и его вездесущих руках.
– И, хотя Рональд не состоял в классе драматического искусства, – продолжил мистер Каннингем, – мы посвятим наше премьерное представление его памяти.
Эмбер положила руку на сердце.
– Для Ронни, – драматично прошептала она.
Фу.
Выдержав некоторую паузу, мистер Каннингем взял планшет и произнес:
– Начнем с джентльменов, поскольку вас значительно меньше. Когда я объявлю ваше имя, прошу, поднимитесь на сцену, представьтесь и назовите роль, на которую прослушиваетесь, после чего можете приступать. – Он прочистил горло и взглянул на список. – Я вывешу список актеров завтра в обед, и тогда мы немедленно приступим к репетициям. Итак, давайте начнем. Мистер Грин, будьте добры?
Оливия сползла на край сиденья, пока Донте шел по проходу. Она больше переживала из-за его выступления, чем из-за своего собственного.
Как оказалось, нервничала она зря. Донте был не так уж и плох. Он читал по сценарию, но в его исполнении было изящество, искра, которая возвышала его над среднестатистическим старшеклассником, читающим Шекспира вслух на уроке английского. Как будто он перенял некоторые навыки Оливии, наблюдая за ее игрой.
Оливия вздохнула, когда он покинул сцену, на сердце у нее потеплело. Похоже, пока они встречались, она каким-то образом смогла повлиять на него, пробудила в нем актерский талант. Она так много приобрела за время, проведенное вместе: уверенность в себе, чувство защищенности и убежденность в том, что заслуживает хорошего обращения. Но после того, как он бросил ее, она постоянно задавалась вопросом, а дала ли она ему хоть что-нибудь взамен. И вот после прослушивания Донте она, наконец, получила ответ.
Следующим был Шейн Уайт, пробовавшийся на роль Шута Фесте. Потом шли несколько монологов сэра Тоби Белча[4], выбранного вероятно только из-за фамилии и парочка нервных выступлений, во время которых Оливия даже заметила, как тряслись листы со сценарием в руках актеров. Она уже начала опасаться, что на роль Орсино не удастся найти кого-то приличного, но тут появился Логан.
– Меня зовут Логан Блейн, – сказал он, затем сделал паузу и оглядел сцену широко раскрытыми от удивления глазами. – Ух ты, потрясающая акустика. Театр отпад.
По залу прокатился смех. Мистер Каннингем строго откашлялся, и все замолчали.
– Рад, что вы одобряете, мистер Блейн, – сочась сарказмом произнес он. – Изволите ли вы почтить нас своей актерской игрой?
– О да! Извините. – Логан провел рукой по своим длинным светлым волосам. – Я прохожу прослушивание на роль Орсино.
В руках у него не было сценария.
– Жду не дождусь, – пробормотал мистер Каннингем.
Он произносил последний отчаянный монолог Орсино к Оливии сильным и страстным голосом. Гнев и злоба слышались в каждом слове, каждой согласной, каждой гласной. Он наполнил сцену своим присутствием, а зал своим голосом. Когда монолог закончился, Оливия еле сдержалась, чтобы не зааплодировать.
– Вау, – выдохнула Эмбер рядом.
«Вау» это еще слабо сказано. Так идеально вжиться в роль могли либо актеры высшего класса, либо социопаты, и не похоже, что Логан относился к кому-то их них.
– Мистер Блейн, – произнес мистер Каннингем, вставая. – Это было поразительно.
– Спасибо! – откликнулся Логан. – Я посмотрел фильм вчера. Тот, где Ганди и эта девушка, которая замужем за Тимом Бертоном. Это было нечто!
– Понятно. – Мистер Каннингем выглядел совершенно сбитым с толку.
Следующими шли девушки, и, только прослушав около дюжины выступлений, Оливия поняла, что происходит что-то странное.