Не задело ли ее опять? Она не знала. Обхлопала сверху донизу тело, вздрогнув, когда легкие резануло острие раскаленного ножа. Руки, ноги, торс – все не хуже, чем было полминуты назад. В пустой проем ветрового окна холодными булавочными остриями хлестал дождь.
Здесь ее Тэппу не достать, но это почти ничего не решает. Ее тело уже наполнено воздухом, легкие съежились и с каждым новым хрустящим вдохом все больше напрягаются. Вернулось знакомое ощущение, будто кто-то встал ей на грудь, сопровождающееся возникшей в темной машине клаустрофобией. Эль понимала, что нужно положить на рану правую руку, чтобы воспрепятствовать доступу воздуха. Но на нее надели наручники. И как бы она ни гнула конечности, ничего не получалось. Самое большее, что можно было сделать, – частично закупорить покрытое коростой отверстие ниже подмышки и надеяться сократить контакт с атмосферой. Вероятно, это помогло бы выиграть немного времени. Каждый вдох сопровождался влажным свистом, и песочные часы отсчитывали все меньше ее времени.
Ключи! Ей требовались ключи помощника шерифа от наручников.
Но он был слишком далеко. Коротышка умер, сидя на дороге, вывернув ноги и прижимая руку к шее, куда попала пуля. Штанина по-прежнему задрана выше носка, но Эль в темноте не видела на щиколотке кобуры.
Слишком далеко. Тэпп убьет меня.
Она положила оружие на сиденье и снова попыталась связаться с кем-нибудь с помощью полицейского радио. Безуспешно. Один из удачных выстрелов снайпера вывел рацию из строя. Жидкокристаллический экран избороздили ледяные трещины. Дым наполнял салон – облаком вваливался в разбитое ветровое окно, жгутами и струйками просачивался в вентиляционные отверстия. Сквозь него, превращаясь в пепел и грязь, Эль поливал дождь. Она чувствовала запах древесного угля, мескита и виски. Закашлялась, а когда повернулась к помощнику Дуги Хаусеру, увидела, что труп вскинул голову и смотрит на нее.
Эль ахнула и подняла теплый револьвер.
Коал улыбнулся. Темная струйка стекала с губ на подбородок и падала каскадом на его грудь. Он ничего не говорил – Эль сомневалась, что он вообще способен говорить, – только ухмылялся, как Джек с фонарем[11].
Она положила палец на спусковой крючок.
– Уильям Говард Тэпп, – проговорил он с полным ртом, и в его голосе слышалось бульканье. – Уильям Тэпп – демон в человеческом обличье.
Эль так сильно сжала пистолет, что захрустел металл.
– Пробей его кожу, и он изольется наружу, растечется лужей и восстановится. – Коал выплюнул на рубашку полный рот темной крови, и она растеклась по бедру. – Он витает в воздухе и конденсируется в людях…
– Дай мне ключи! – приказала Эль.
Помощник шерифа потянулся к поясу и снял маленькое кольцо с ключами. Глядя на нее, позвенел ими на ладони – Эль чувствовала, что в его крохотном мозгу насекомого крутятся какие-то колесики. Стреляй, стреляй, стреляй, твердила она себе, но было поздно. Движением запястья он отправил ключи в прерию Тэппа.
С ними испарилась последняя надежда, и ее место в груди Эль занял ледяной воздух.
Спасение было так близко…
– Он не может умереть, потому что он – принцип. – Говорить помощнику шерифа становилось все труднее. Кровь поднималась вверх и булькала в горле. – Он заразная идея. – Раненый повалился в тень и отнял руку от шеи. Эль услышала, как кровь хлынула на землю, будто из крана. Этот человек совершил свое последнее зло и теперь был мертв.
Забытая у его ноги рация загудела, словно кто-то пытался выйти на связь. Не выпуская оружия, Эль сгорбилась и ждала, что раздастся отвратительный, худосочный голос снайпера. Но вместо него услышала голос Джеймса, сосредоточенно и направленно, как луч прожектора, пробивающийся сквозь дождь.
– Эль, дорогая, у меня есть план, как убить его.
Она улыбнулась виноватой улыбкой.
Расправься с ним, Джеймс!
– Отлично! Великолепно! Бесподобно! – Тэпп щелчком закрыл затвор и вытер запястьем подбородок. – Посмотрим, что это за план.
В мокрой «зеленке» внизу Сватомир отошел на десять шагов от бунгало, повесил «сайгу» на плечо, выжал воду из завязанных в «хвост» волос и совершил новый наскок на дверь. Через полсекунды звук удара долетел до Тэппа.