— Госпожа предпочитает жасмин? Или розу? Или мне использовать масло сандала?
— На твое усмотрение, — Анна отдала инициативу. Ей стало интересно, до какой границы дойдет самодеятельность этих двух мужчин, которые ждали свою госпожу несколько лет жили только ради её улыбки. По крайней мере, именно так он сказали ей в прошлый раз.
— Скорее всего, я сама виновата, слишком долго не появлялась здесь. Вы и забыли… — от устремленных на неё взглядов стало не по себе, и Анна постаралась поскорее закончить. — Я не переношу, когда передо мной на карачках ползают. Поэтому поднимайтесь, нечего коленками полы протирать.
Они вставали медленно, готовые в любой момент рухнуть обратно. Но Небо не спешило поразить их страшными карами, а Наири улыбалась той самой улыбкой, за которую и жизнь можно было отдать…
Руки вновь осторожно коснулись шеи. Тассан снимал одно украшение за другим, передавал их Фануму. Потом аккуратно спустил обе бретельки узкого платья, обнажая плечи. Провел над ними, почти по коже, и от этого «почти» по коже пробежали мурашки. Анна замерла, ожидая момента, когда же мягкие, смоченные маслом ладони лягут на плечи, разомнут сведенные мышцы, позволят расслабиться.
А Тассан не торопился. Он словно сам наслаждался каждым мгновением близости. Водил руками вверх-вниз, заставляя кожу покрываться мурашками, а саму Анну поеживаться в сладком ожидании.
Зато когда он, наконец, по настоящему провел по плечам, она едва сдержала стон наслаждения. Анна уже и забыла, какого мастерство этого наложника! Все массажистки, что ежедневно разминали, растирали, умащивали Наири в подметки ему не годились!
— А ты детей массировать умеешь?
— Простите, госпожа? — Тассан даже замер от неожиданности.
— Ты можешь делать массаж моему сыну? У тебя руки волшебные.
— Наири слишком добра к своему рабу, — пробормотал Тассан, но по голос выдавал, насколько он польщен.
Дождавшись, когда он немного придет в себя, Анна задала следующий вопрос:
— Ты же жил у саритов, верно?
Руки Тассана дрогнули и на миг замерли. Но он быстро справился с волнением:
— Да, моя госпожа. Но если Наири позволит не вспоминать те дни…
— Было настолько страшно?
Молчание подсказало ответ.
— И все же. Скажи, а твое имя, что оно означает?
— «Вернувшийся к истокам», госпожа. Рабы часто дают его детям в надежде, что оно вернет им свободу.
— Тебе не вернуло.
Миг — и Тассан оказался перед Анной, на полу. Обхватил руками колени, спрятал лицо в складках платья:
— Это счастливое имя, госпожа. Я здесь, и Наири говорит со мной как с равным. Разве есть судьба более счастливая?
— А свобода?
— На что она мне? Я там не выживу. Что я умею, госпожа? Поверьте, на свободе меня ждет только бордель…
Анна задумалась. Видимо, имя все же не такое и счастливое, раз привело одного владельца в гарем, второго — в тюрьму…
— Тассан, ты много знаешь о массаже. Скажи, умеешь ли ты лечить с его помощью?
Наложник на миг задумался. Потом задумчиво кивнул:
— Да, Наири. Есть некоторые заболевания, при которых массаж может помочь исцелиться. А еще он хорошо восстанавливает после ран, когда нельзя двигаться и мышцы лишаются своей силы.
— А детям?
— Мой учитель рассказывал, что ему приносили детей, скрюченных, как креветки, и только его волшебные руки и мастерство помогало вернуть им здоровье…
— Гипертонус, — кивнула Анна. — Тассан, ты слышал о Королевской лечебнице?
— До нас доходили слухи, госпожа, что благодаря великой милости Наири у бедняков теперь есть, куда обратиться ос своим горем…
Анна вздохнула. Начинались восхваления, которых она по-прежнему не терпела.
— А сам ты не хочешь там работать?
— Госпожа? — в глазах наложника появилась растерянность.
— Ты и сам знаешь, что в массаже тебе нет равных. А в этой лечебнице я собираю лучших. Твои руки могут творить настоящие чудеса, это расточительно, запирать тебя здесь, в гареме, где таланты пропадают впустую. Ну, что скажешь?
Она ждала ответа, а Тассан не знал, что ответить. Анна поняла его затруднение:
— Не торопись. Обдумай все как следует. Я понимаю, что вот так разом изменить жизнь нелегко. А сейчас… Тассан, Фанум, у меня к вам дело.
Две пары глаз смотрели выжидательно. Наложники готовы были на все. А Анна не знала, с чего начать. И решила спросить прямо:
— Вы оба выросли в странных местах. Один — среди саритов, второй — в питомнике. Наверное, в таких местах ходило много легенд о «другой жизни»? Родители рассказывали сказки, а вы друг-другу — страшные истории. Нет?