ЧАСТЬ IV
СРЕДИЗЕМНОЕ МОРЕ
Весь путь от Селевкии до италийских берегов Ли и Фэй провели в продолжительных беседах со Словеном.
Их неожиданный попутчик из Бореи не был человеком знатного происхождения, и не принадлежал к жреческому сословию. Возможно, он был и не очень образованным, но ханьцам нравились его внутренняя культура и мягкость обращения. Этим он во многом походил на людей хань-жэнь.
И речь его была мягкой и певучей, несмотря на то, что говорили они на смешанном латино-персидском языке.
Ли попробовал заговорить с ним на языке ат.
Словен был немало удивлен.
- Я не знаю языка, на котором ты разговариваешь, но некоторые слова мне хорошо знакомы. Они звучат в нашей повседневной речи. Но, самое странное не в этом! Мальчишкой я помогал отцу, который работал в доме одного из Ведичей, и там однажды я услышал речь, очень похожую на ту, которая прозвучала из твоих уст. Скажи, иноземец, здесь присутствует какая-то тайна?
- Уверен, что – да! – Ответил Ли, не вдаваясь в детали. – Но, я и сам многого не знаю. Возможно, наши народы рождены одним и тем же, вечно живым источником.
- Но мы не похожи! Ни внешностью, ни цветом волос.
- Разве так уж похожи своим окрасом неразлучные утка и селезень? А, ведь, они вышли из яйца, которому все прочие подобны. Здесь души, а не грубая форма должны звучать в гармонии, подобно струнам цинь.
- Что такое цинь? – Спросил Словен.
Ли объяснил.
- У нас это называется гусли. – Обрадовался бореец. – Что же до гармонии душ, то в вас я, и в самом деле, увидел людей мне близких.
- Правда ли, что в Борее есть воздушные корабли, способные поднять в небо нескольких человек?
- Говорят, что – да. Но, сам я их никогда не видел. Вообще, наш народ во многом, загадка и для нас самих. Я слышал, что в роду Ведичей есть люди, которые могут летать сами по себе, и без всяких воздушных кораблей.
Ли с Фэем переглянулись, вспомнив рассказ Ведича о его отце.
- Что ты слышал о стране, взятой волнами? – Спросил Ли.
- Ты говоришь о гибели большого острова, где жили Повелители Мира?
- Можно сказать и так.
- У нас знают о ней. Говорят, что ее мудрецы разошлись по четырем сторонам света, и понесли с собой бесценные знания. Мой отец рассказывал, что род Ведичей – потомки тех самых мудрецов.
- Да. Мы тоже так думаем. – Подтвердил Ли.
Между тем, Словен продолжал свой рассказ.
- У нас нет рабства и не принято пинать людей, которые стоят ниже по положению, как я это неоднократно видел в Риме и в других странах. Любой может подойти к волхву или ведающему, и получить от него доброжелательный ответ или посильную помощь. Однажды я, будучи мальчишкой, спросил одного из волхвов: правда ли, что он умеет летать?
Он улыбнулся и сказал: «Да. Это правда!».
«А, почему вы не научите этому всех людей?». – Спросил я его. – «Я бы тоже хотел научиться!».
«Мы не скрываем свое искусство». – Ответил он мне. – «Но, ты должен знать, что это очень трудная наука. Далеко не каждый может ее осилить и за всю свою жизнь».
По просьбе Ли, Словен сделал рисунок Бореи.
Ханьцы с интересом вглядывались в незнакомые очертания огромной страны.
- А, это что? – Спросил Фэй.
- Большие моря – Онего и Нево{157}. – Ответил Словен.
- Где живет ваш правитель?
- Ледяная Царевна живет в главном граде – Туле. Он расположен вот здесь. История его, и всей Бореи, очень древняя. Она записана в книге, которую мы называем Голубиной.
Постепенно, в рассказах и рисунках Словена, перед Ли и Фэем, как из тумана, вставала земля Ведича. Таинственная, живущая по своим сакральным законам, слитая с Небом и Землей, преломившая в себя жизнь леса, гор и синих озерных чаш, дремлющих в торжественном окоеме вековых лесов.
Словен обладал мечтательным характером, проникновенным отношением к природе и склонностью к созерцанию. Этим он напоминал Ли и Фэю человека хань-жэнь. Разговоры о технических устройствах не находили у него отклика, но он часами мог наблюдать за полетом чаек и бегом морской волны.
Борею он покинул, повинуясь странному зову дальних стран, и желанием повидать непохожих на него людей.
- У тех, кто живет иначе, чем мы, можно многому научиться. – Говорил Словен.
Он много рассказывал о своих странствиях. Делился впечатлениями и жизненным опытом. В повседневном укладе Рима многого не принимал, но о римлянах отзывался хорошо.