Хозяин инсулы, хитрый сицилиец, с черными, как антрацит, глазами, опытным оком признал в иноземцах аристократов, и заломил за три грязные, почти без мебели, комнаты несусветную цену.
Ли оплатил, не торгуясь.
Устроившись, Ли взял Фэя, троих офицеров и отправился на поиски консульской резиденции.
- А ты, - приказал он Ину. – Отсюда ни шагу! И собак береги.
- Присмотрите за ними. – Поручил он оставшимся офицерам.
Первое, что бросилось в глаза Ли и Фэю в сравнении Рима с их родиной, это значительно более развязное и шумное поведение людей на улицах. В Неаполе, при всей энергичности и веселом нраве местных жителей, они такого не наблюдали.
Повсюду раздавались громкие голоса, смех; собеседники жестикулировали, иногда, довольно яростно.
- Создается впечатление, что все они изрядно выпили. – Сказал Фэй.
- Да. - Отозвался один из офицеров. - Ведут они себя очень оживленно.
- Может быть, у них какой-нибудь праздник? – Предположил Ли.
- Вы не скажете, уважаемый, - обратился Фэй к прохожему. – Что, в Риме сегодня праздник?
- В Риме всегда праздник! – Ответил тот и, приветливо улыбнувшись, проследовал дальше.
Шумную оживленность римской жизни не раз отмечали античные авторы.
Зачем, ты хочешь знать, в сухой Номент{166} часто
На дачу я спешу под скромный кров ларов?
Да, ни подумать, спарс, не отдохнуть места
Для бедных в Риме нет: кричит всегда утром
Учитель школьный там, а ввечеру – пекарь.
Там день-деньской все молотком стучит медник;
Меняло здесь с кучей Нероновых денег
О грязный стол гремит монетой со скуки,
А там еще ковач испанского злата
Блестящим молотком стертый бьет камень…
Марциал
Будучи твердо убежденными в том, что любые переговоры следует вести с консулом Марием, Ли и его спутники шли к Форуму. Правда, еще по дороге в Рим один из попутчиков сказал им, что заключение мирных договоров находится в ведении Сената. Но, монархическое мировоззрение Ли не могло смириться с необходимостью общения с тремя сотнями человек поочередно, или даже одновременно. Тем более, что Сын Неба послал их не к расплывчатому, в сознании Ли, скопищу людей, а к Правителю Рима. И таким Правителем в настоящее время, как ему говорили, как раз и являлся консул Гай Марий.
По пути ханьцы миновали несколько небольших шумных площадей, заполненных людьми и многочисленными лавками. Здесь продавали цветы, ткани, продукты, книги, посуду и множество других разнообразных товаров.
На улицах было много статуй и памятников.
Торговые лавки перемежались помостами, с выставленными для всеобщего обозрения заморскими редкостями, клетками с диковинными животными, растениями, древними, огромных размеров костями неизвестных чудовищ. В одном месте двое римлян демонстрировали скелет человека гигантского роста. За пару мелких монет можно было подняться на помост и заглянуть в деревянный ящик, где лежали мумифицированные останки ребенка с двумя головами.
Искусство ловкости рук показывали уличные фокусники и акробаты. Среди них было немало уродов, выставляющих дефекты своего тела напоказ.
Повсюду располагались трактиры, пивные и харчевни, напитки в которых лились, по-видимому, рекой, так как на улицах попадалось немало пьяных.
В толпе орудовали воры.
«Будьте осторожны в Риме!». – Еще в Селевкии наставлял ханьцев Авл. – «Особенно по ночам».
- Их женщины довольно милы! – Заметил Фэй, разглядывая римлянок.
- Они станут еще милее, если мы будем одевать их в наши шелка. – Ответил один из офицеров, и показал на римлянку в шелковой накидке, идущую в сопровождении служанки и трех слуг.
Выйдя к Форуму, путешественники некоторое время бродили среди праздношатающихся зевак, и разглядывали здания, чьи имена позднее будут известны всему миру: Комиций, Ростры, Курия, Регия, в которой хранился священный щит, принадлежавший богу Марсу, и знаменитый Черный Камень, под которым, по преданию, был похоронен сам основатель Рима – Ромул.
Римляне сходились к Форуму еще до зари на протяжении не одной сотни лет. Здесь продавали и покупали, обсуждали последние новости, слушали выступления ораторов, накал речи которых нередко приводил к кровавым дракам. В толпе гуляк, торговцев и многочисленных чиновников шастали сутенеры, предлагая окружающим продажных девок.
Возвышенное здесь самым причудливым образом сочеталось с низменным, священное с порочным, благородное с подлым.
Ничего подобного не могло иметь места вблизи императорских дворцов в империи Хань.