- А каков он человек? – Спросил Лентул, легкомысленно оставивший без внимания всю верноподданническую тираду Главного Посла. – Чем живет, и что его интересует?
Ли, которому сложно было говорить о Величайшем вне своих монархических взглядов, тем не менее, попытался это сделать.
Он рассказал о том, как Сын Неба заботился об их воспитании, беседовал с ними о боевых искусствах, порицал за драки со сверстниками. Поведал он римлянам и о поэме, прочитанной Императором на открытии новой дамбы.
- Так ваш Император пишет стихи! – Воскликнула Валерия, выслушав рассказ Главного Посла.
- Да. Стихи, поэмы. Кроме того, Величайший еще и искатель, философ, как у вас говорят.
- Вот это уже совсем интересно! И чего же ищет ваш Повелитель?
- Смысла Бытия и Бессмертия.
- Так он алхимик, ваш Император! Расскажите нам поподробнее.
Но, Ли памятуя их с Фэем путешествие в гробницу Цинь-ши-хуанди, сделался сдержанным и поведал лишь легенды об Островах Бессмертия и интересе Императора к древним рукописям.
Наблюдательный Лентул заметил, тем не менее, легкую заминку в рассказе Ли, и решил, что здесь что-то кроется.
- Да! Теперь я вижу: нам понадобится не один десяток лет для того, чтобы прийти к взаимному пониманию. – Заметил Луций, впечатленный обилием непривычных сведений об Империи Хань.
- Ты следуешь оптиме{200}, друг мой, и радужно смотришь на мир. – Охладил его Лентул. – Я уверен: и сотен лет не хватит для постижения мира, краешек которого лишь приоткрывается устами наших гостей. Посмотри: мы столкнулись с явлением, подобных которому нет в нашей среде. Обычаи, которых мы не понимаем; их взгляды на мир удивляют, тонкость восприятия восхищает….
- Корнелий! Ты говоришь о гостях так, как будто их здесь нет. – С укоризной сказала Флавия.
- Я говорю не о наших уважаемых гостях, а о сложностях взаимопонимания. Вы думаете, им здесь легко? После тупости нашего консула! После гибели офицера их посольства! Спросите господина Главного Посла – он вам расскажет, как мы выглядим в его глазах! Хотя, в силу врожденной, по-моему, вежливости наших гостей, вы вряд ли узнаете о себе правду.
Разговор незаметно перешел на римские темы. Фэй признался, что его неприятно поразили бои гладиаторов.
- Разве у вас нет таких зрелищ? – Спросил Лентул.
- Случается, что на ярмарках, бойцы невысокого мастерства (настоящий мастер никогда не станет этого делать!) показывают свою ловкость и умение, но дело никогда не доходит до тяжелых ранений и, тем более, до смертоубийства. Мы считаем недостойным, делать из смерти человека развлечение для толпы.
Лентул кивнул головой.
- Да. Я понимаю вас. Возможно, это – варварство. Но, уж так мы устроены.
- Должно быть, у вас мало хороших бойцов. – Сказал Вибий, явно задетый вежливым обвинением в безнравственности римлян.
- Ну, почему…. – возразил Ли, - у нас много совершенствуются в боевых искусствах, только делается это, скорее, в целях созидания своей личности, чем поражения врага. Господин Фэй, например, прошел три полные ступени обучения бою, и был, как говорили, весьма способным учеником.
- Как интересно! – Воскликнула Флавия. – Обожаю поединки. А не смог бы господин Фэй показать нам свое искусство?
- Тем более, что Вибий у нас – большой мастер клинка. Он содержит гимнастический зал, и обучает этому искусству молодых патрициев. – Вмешался Лентул. – Вы могли бы устроить дружеский поединок.
- Поединок! Это прекрасно! – Захлопала в ладоши Флавия. – Я подарю победителю венок из лучших цветов, какие сумею достать.
- Я готов принять этот венок из твоих божественных ручек! – Самоуверенно заявил Вибий.
- Ты – старый негодяй! – Обратился Фэй к Ли на языке хань-жэнь. – Какие демоны дергали тебя за язык? Дерись сам в таком случае! Ты прошел те же ступени обучения, что и я.
- Ничего, ничего! – Ответствовал Ли. – И ему и тебе это будет полезно.
- Я не буду с ним драться! – Упрямо повторил Фэй.
- Кроме того, - не обращая внимания на его слова, продолжал Ли. – смею заметить, что я не «старый негодяй», как ты меня обозвал с присущей тебе вежливостью, а Главный Посол Империи Хань. И, следовательно, твой начальник. А, посему: изволь подчиняться!
200
от лат. optimus (наилучший) — воззрение, по которому существующий мир есть лучший из возможных, и все в нем совершающееся ведет к добру.