Вид раненой, залитой кровью Ли-цин, потряс Юаня до самого основания души. В его памяти стремительно пронеслись давно забытые сцены монастырской жизни: ежедневные упражнения и поединки; бой, в котором он одолел монаха Цая. Урок, который преподал ему Настоятель, и последний удар немолодого Учителя, нанесенный ему в грудь без прикосновения к его телу. Ему тогда показалось, что у него сломаны все ребра.
«Вот этому я и постараюсь тебя научить. Правда, всё будет зависеть от тебя самого…» - Сказал тогда Учитель.
Еще ни разу в жизни Юаню не удавалось подняться на эту ступень мастерства. Все, что он делал в бою, совершалось благодаря его невероятному искусству воина и поразительным физическим данным.
Все великие преображения свершаются мгновенно, после того, как человек возвышается до них долгим, упорным трудом, пройдя, иной раз, мучительные и трагические испытания.
Перед глазами Юаня ударила ослепительно яркая молния. Ее сопроводил тяжелый удар грома, сотрясший его душу.
Отворилось внутреннее око, и ханец увидел себя и поле боя со стороны. Он почувствовал, как во все члены его тела вливается страшная, бурлящая сила.
«Второй ступени совершенства ты достигнешь, когда меча не будет в твоей руке. Меч хранится в твоей душе, и ты способен поразить им врага на любом расстоянии». – Явственно прозвучал голос его Учителя.
Человек исчез. Вместо него появился бог Войны, способный совершить все, что он пожелает: убивать, карать, миловать.
Катон и Тит, наблюдавшие за избиением путников из глубины пустой комнаты в соседнем доме, стали свидетелями невероятного зрелища.
Одиноко и, казалось, растерянно стоящий воин из охраны обоза отбросил в сторону короткий меч, и медленно пошел навстречу выбегающим из зданий вооруженным наемникам.
Сначала упал, споткнувшись, один из них, потом второй. Затем они все, один за другим, как безвольные тряпичные куклы стали опускаться на землю, и заваливаться набок, хрипя и выпучив глаза.
Странный воин не делал ничего. Он только поворачивал голову, и смотрел в лица своих врагов.
Это было настолько страшно, что Тит с трудом взглянул на Катона, и выдохнул сведенным судорогой ртом:
- Колду-у-н….
Его голос скорее был похож на вой издыхающей гиены, чем на голос человека.
- -Ы-ы-э-э-э…. - Промычал парализованный ужасом Катон.
Все наемники были мертвы. Не ушел никто. Но Юань знал, что бой не закончился. Медленно поворачивая голову, он оглядывал близстоящие здания. Он видел сквозь стены.
Две жалкие, замершие от страха человеческие фигуры, прижались к стене, на втором этаже дома.
«Идите сюда!» - Приказал он им, не раскрывая рта.
Катон и Тит вышли из здания и, как зачарованные, механически переставляя ноги, пошли к Юаню.
Они не могли отвести взгляда от глаз неведомого, грозного воина.
С каждым шагом они чувствовали, как их души сгорают, корчатся в невыносимом пламени, стеной окружившем этого человека.
Первым умер Тит. Его сердце разорвалось еще до того, как безжизненное тело распростерлось на земле.
За ним, с посиневшим от удушья лицом, в небытие ушел Катон. Последнее, что он видел в своей жизни, была страшная, оскаленная пасть, бросившегося на него огромного тигра…
«Могут ли души умирать?» - Вопросил кто-то в мертвой тишине сильным, звучным голосом. И Юань удивился, ибо все, кто остался жив вокруг него, молчали, потрясенные произошедшим на их глазах действом.
«Да!» - Ответил голос, идущий откуда-то свыше. – «Многие погибают, спускаясь в материю. Душа есть дочь небес, и ее странствие есть испытание. Если в своей безудержной любви к материи она потеряет воспоминание о своем происхождении, таившаяся в ней божественная искра, способная превратиться в сияющую звезду, возвращается обратно в эфирное пространство, и душа рассеивается в вихрях грубых элементов»{219}.
Убедившись в том, что им больше никто не угрожает, Юань подошел к Ли-цин, опустился на колени, надрезал кинжалом ворот ее рубахи и внимательно осмотрел то место, в которое вошла стрела. Ранение было касательным, и наконечник стрелы пробил только мягкие плечевые ткани.
Юань облегченно вздохнул.
- Дайте воды! – Попросил он уцелевших воинов, а сам перенес Ли-цин в тень, поближе к дому.
Воду подали сразу же.
Девушка была без сознания но, когда Юань прикоснулся к стреле, она глухо застонала.
219
Ничто в этом мире не теряется бесследно. Голоса Великих Учителей человечества звучат и поныне. Юань услышал голос и слова Осириса, сказанные им Гермесу Трисмегисту – великому Посвященному Древнего Мира.